Глава вторая

Здание сити-центра издалека напоминало перевёрнутую пирамиду и наибольшую ширину имело в области плоской крыши, на которой была посадочная площадка для коптеров. Вечерами на здании зажигалось множество огней и световых картин, а сверху загорались огромные буквы «Новоград», видимые со всех сторон издалека. В городе было с десяток подобных сити-центров, и все их в просторечии называли центряками.

Майя прошла через контрольный вестибюль и окунулась в приятную прохладу искусственного микроклимата. В «Новограде» пахло озоном, как после грозы. «Только радуги не хватает», — подумала она, заходя в лифт. Поднявшись на шестой уровень, Майя направилась в нужную сторону, выглядывая знакомую проекцию мамонта перед «Элефантом». Судя по названию, это должен быть слон, но в исполинской фигуре с огромными бивнями, безостановочно бредущей по блестящему полу, Майе виделось более древнее животное.

Пройдя сквозь светящуюся голограмму, она вошла в зал и обшарила глазами занятые столики. Киры ещё не было, поэтому она выбрала свободный столик у окна и села за него лицом к входу. На столе стоял сифон с газировкой в окружении высоких зауженных в талии стаканов, а рядом наборы специй в прозрачных бочонках и салфетки в дозаторе. Столик негромко поприветствовал её от имени заведения и вывел заголовки меню на своей поверхности. Есть хотелось ужасно, но Майя решила подождать. Она налила себе газировки и не спеша попивала из стакана, поглядывая на людей за соседними столиками.

Минут через пятнадцать, которые тянулись, как час, появилась Кира. Она подошла и села напротив, обдав знакомым со школьных времён ароматом. Линзы, а с ними и цвет глаз, Кира меняла регулярно, а вот полюбившийся запах духов — никогда.

— Кондёр в такси еле пашет… — Кира потянулась к сифону с газировкой.

Она не любила платья и носила их лишь по необходимости. Вот и сейчас на ней была фиолетовая блуза из воздушной ткани, местами полупрозрачной, с блестящим поясом и такие же воздушные штаны, заправленные в голубые ботинки с толстой рифлёной подошвой.

Кира пила газировку и одновременно рассматривала Майю.

— Отпадный прикид, а марафет бледненький, — вынесла она вердикт, когда оторвалась от стакана. — Чем сегодня удивим желудок?

— Выбирай, — сказала Майя, пожав плечами. В животе уже урчало от голода.

Кира привычным жестом завела волосы за уши и углубилась в меню. Воронёный блеск тяжёлой волны, матово переливающейся при любом движении, всегда привлекал внимание окружающих. Многие, кто не знал Киру близко, принимали её волосы за дорогой парик, а все подруги отчаянно завидовали.

Они сделали заказ, и Майя сказала:

— Где твоя анимашка, покажи.

— Покажу, ещё успеется…

Вскоре к столику подъехал киберофициант и распахнул своё нутро. Это был кибер цилиндрической формы высотой метра полтора, похожий изнутри на этажерку. Там были заказанные блюда и столовые приборы. Майя с Кирой быстро разобрали заказ, не дожидаясь, пока кибер своим манипулятором всё аккуратно выставит. Киберофициант, пожелав им приятного аппетита, тут же укатил обратно, лавируя между столиками.

Когда они перекусили и принялись за десерт, в кафе зашли трое парней и завертели головами. Одеты они были по-разному, но сочетание защитных цветов и множество накладных карманов объединяли их, словно игроков одной команды. Все трое были в пыльных берцах и с рюкзаками, как будто только что вернулись из похода. Выбрав свободный столик, они направились к нему.

Майя с Кирой не смотрели на парней, пока те устраивались по соседству, а вот парни откровенно их разглядывали. Потом они разговорились между собой, но слов было не разобрать. Когда два киберофицианта заставили столик перед ними едой и напитками, парни набросились на еду, словно из голодного края, — ели быстро и молча, запивая пивом.

— Чем займёмся дальше? — спросила Кира, когда покончила с десертом.

— Помнишь, как на симуляторе прошлый раз отрывались? Вот Эмму дождёмся и постреляем, как тогда.

— Когда она ещё объявится! Предлагаешь здесь торчать?

— Почему бы и нет. В Сети пока повиснем, так время и пройдёт. — Майя пролистнула пальцем экран меню. — Тут коктейли вкусные, тебе заказать?

— Себе закажи. А я смузи возьму. И будем потом в Сети шариться, дома же не могли этим заняться, — саркастически усмехнулась Кира.

Майя сделала заказ и сняла с руки коммуникатор. Экран развернулся в конфиденциальном режиме — размытым с обратной стороны и с малым углом обзора. Чётко увидеть экран посторонний мог только в случае, если стоял прямо за спиной. Такой режим коммуникатора включался автоматически в общественных местах.

Она написала Эмме, что они в «Элефанте», и в ответ пришло: «Ждите, девочки, прилечу скоро». Текст послания смешно выговаривала милая пушистая белка, и Майя хотела показать её Кире, но подруге было не до того — она неотрывно смотрела в пустоту перед собой светящимися, как объективы проектора, глазами. Её пальцы порхали по невидимой клавиатуре. Экран также был невидим — все атрибуты сетевой коммуникации генерировали технологичные контактные линзы в глазах Киры. Многие люди пользовались такими линзами, но Майя не хотела ради высоких технологий с ними возиться, да и сама идея вставить что-то себе в глаза её не прельщала.

Она набрала в поиске «Эрнест Хемингуэй» и углубилась в изучение ссылок.

Тем временем парни за соседним столиком говорили громче с каждой минутой. Отдельные слова уже можно было разобрать, но Майя не прислушивалась. Она иногда посматривала в их сторону, но быстро отводила взгляд. Не хватало ещё, чтобы знакомиться подошли…

Самый молодой был лет двадцати пяти, розовощёкий, с лёгкой щетиной и чёрными волосами. Второй парень выглядел старше из-за грубых черт лица и сухой кожи. Правый глаз у него толком не открывался, из-за чего казалось, что он всё время прищуривается. У него были белые с желтизной волосы, крупный грушевидный нос и грубый с хрипотцой голос.

Старшему было за тридцать. Он сидел лицом к Майе и периодически царапал её колючим взглядом голубовато-серых недобрых глаз. Его коротко стриженные, выцветшие на солнце волосы обрамляли загорелое лицо с глубокой складкой через весь лоб. Разглядев, что это шрам, Майя сильно удивилась. Зачем ходить с таким «украшением», если можно сделать пластику?

Насытившись, старший достал из своего рюкзака небольшой угловатый планшет и начал водить пальцем по экрану. Двое других тоже поели и принялись что-то обсуждать. Носатый при этом активно жестикулировал, а розовощёкий согласно кивал головой. Майя не вслушивалась в разговор, но благодаря зычному голосу носатого поневоле знала, что молодого зовут Вован.

Когда в кафе появилась Эмма, за столиком парней царило веселье. Смеялся в основном носатый, громко всхрапывая и краснея лицом. Вован смеялся с ним в унисон и подобострастно поглядывал на старшего, который веселья друзей не разделял, сосредоточенно залипая в планшете.

— Чмоки, подружки! — Эмма села спиной к шумной компании. — Весело у вас тут!

Эмма была невысокой хрупкой шатенкой с россыпью веснушек на лице и бесхитростно распахнутыми глазами. На ней было кремово-белое платье с крупными карминовыми розами и юбка колоколом с плотным широким поясом, отчего фигура смотрелась, как рюмочка. На ногах — белые в мелкое кружево чулки и туфли на низком каблуке. Она сидела, положив сумку на колени, а руки на сумку, и её курносое лицо с неровно накрашенными губами источало человеколюбие.

— Так это не у нас весело, это у них, — сказала Майя и качнула головой в сторону парней.

— А у нас скукота, как на панихиде, — добавила Кира. — Мы поели уже, ты будешь?

— Буду. А то забегалась на работе и не обедала...

Пока она ела, Майя украдкой наблюдала за парнями. Они вели себя всё более расслабленно, и даже старший начал иногда улыбаться. Потом в какой-то момент произошло странное событие — Вован попытался расплатиться коммуникатором. Послышался крякающий звук отказа, и парень с досадой стукнул кулаком по столу. Носатый усмехнулся и заплатил своим коммуникатором.

Теперь Майя смотрела на них, не скрывая любопытства. Платить коммуникатором — это же анахронизм! Даже в Старом городе такой способ все давно забыли и платили вживлённой соцкартой или биометрией, а эти трое — как неандертальцы...

— Ну, так чем займёмся? — спросила Эмма, отодвигая тарелку.

Кира встала, закинув сумочку на плечо:

— Поиграем на симуляторах, а потом на танцпол.

Подруги направились к выходу, а Майя замешкалась и увидела, как Эмма, проходя мимо столика парней, быстро среагировала и увернулась от протянутой руки. Носатый попытался то ли ухватить её за задницу, то ли просто попугать, и это доставило удовольствие всей компании. Даже старший улыбался, но смотрел при этом почему-то на Майю. Она обошла столик парней по безопасной траектории и у выхода оглянулась.

Старший смотрел уже без улыбки холодным до мурашек взглядом. Глаза у него были как у альбиноса — светлые, почти прозрачные, как стеклянные шарики. Он выглядел совершенно трезвым, словно, в отличие от своих друзей, пил безалкогольное пиво. Но это вряд ли, решила Майя, оценив компанию в целом.

Народу в сити-центре прибыло. Люди ходили парами, группами, сидели в кафе, барах и ресторанах. Между уровнями в прозрачных шахтах вверх-вниз безостановочно курсировали прозрачные кабины лифтов, заполненные людьми, и к ночи должно было стать ещё многолюднее. Глядя на переполненные кабины, Майя подумала об эскалаторах, но до них было далеко.

— Пойдёмте по лестнице, — предложила она.

Спустившись по широким ступеням лестничного марша до четвёртого уровня, они остановились перед информационным табло во всю стену.

— Вот чего я хочу! — Эмма ткнула в расписание аттракционов. — Хочу прыгнуть с парашютом!

— Ты же понимаешь, что это не по-настоящему? — спросила Майя с улыбкой. — Это просто аэротруба с восходящим…

— Да-да-да! Знаю! Давайте прыгнем все вместе!

— Вот уж без меня, — фыркнула Кира. — Я и так белый трон искать собиралась.

Она помахала рукой и пошла, выискивая нужные указатели. Эмма умоляюще заглянула Майе в глаза и сжала ей руку потной ладошкой. Майя вздохнула.

— Ладно, давай прыгнем.

Аэротруба представляла собой прозрачную шахту метров пять в диаметре и высилась до самого потолка. Её было видно издали, и Эмма шла напрямик, часто оглядываясь и поторапливая Майю выражением лица. Они пересекли огромную шахматную доску, обходя фигуры с человеческий рост, и подошли вплотную к аттракциону. В аэротрубе парили трое, сцепившись руками и балансируя в потоке воздуха на высоте нескольких метров.

— Пойдём, пойдём, — приговаривала Эмма и тянула её к рамке контроля. — Пока переодеваемся, уже освободится.

Заплатив на контроле, они поднялись на подъёмнике и очутились в небольшом тамбуре с тремя дверьми. Одна дверь вела к шахте аттракциона и была сейчас подсвечена красным. Две другие были входами в раздевалки. Они зашли в ту из них, над которой светилось «СВОБОДНО», и оказались в комнате со шкафчиками и скамейками. В небольшой нише в стене загорелся свет, и выпали два вакуумных пакета с одеждой. Воздух из пакетов был откачан, и одежда выглядела сморщенной, как изюм.

Майя хорошо помнила, как когда-то давно парила в похожей аэротрубе вместе с отцом. Позднее она поняла, что он таким образом искал границы её аэрофобии. Она не боялась высоты и, наверное, могла бы действительно прыгнуть с парашютом, если бы для этого не нужно было лететь на самолёте или коптере. Тот давнишний прыжок в аэротрубе не испугал её и даже понравился, но повторить не тянуло, и больше она не была на этом аттракционе.

— Спасибо, что согласилась со мной прыгнуть, я не ожидала, честно говоря. Думала, Кира согласится, а ты откажешься. — Эмма, покряхтывая, влезала в закрытый лётный комбинезон. — А вышло наоборот. Но ведь классная штука!

Майя неопределённо пожала плечами, а Эмма продолжала:

— Ты не думай, я не корова бесчувственная, помню я про твою аэрофобию. Но это же не по-настоящему летать!

Майя молча переодевалась, не зная, что тут можно сказать. Взбудораженная Эмма не утихала:

— Живут же люди с аэрофобией, и ничего! Многие летать боятся.

— Люди боятся не летать, люди боятся падать, — грустно улыбнулась Майя, и дальше они переодевались молча.

Полностью экипированные, они вышли в тамбур, и массивная дверь, ведущая к аэротрубе, распахнулась с неожиданной для своих габаритов лёгкостью. Они прошли по короткому коридору, толкаясь и посмеиваясь над своим видом — похожие на велосипедные, дырчатые каски на головах, пластиковые защитные очки, мятного цвета комбинезоны на молнии, ботинки и перчатки, составляющие с комбинезоном одно целое. Автоматика проверила их готовность, вторая дверь всхлипнула, отмыкаясь, и над ней зажглась зелёная надпись «ГОТОВ».

На площадке для прыжка было светло и ветрено, как на крыше небоскрёба. Где-то внизу ровно гудели турбины, нагнетая воздух, который создавал необходимое давление и исчезал в потолочном воздухозаборнике. Эмма уже стояла у самого края площадки, переминаясь в нетерпении. Майя подошла к ней и вытянула руку ладонью вниз, проверяя напор воздуха. В момент прыжка этот напор должен был многократно усилиться.

— Ну что, на счёт три? — Эмма ухватила её за руку и приготовилась, подогнув ноги в коленях.

Майя посмотрела вниз. А если не усилится? — Её старая знакомая, привычная уже аэрофобия, напялила на себя маску осторожности и попыталась её остановить. — Если турбины откажут, что тогда? Майя подумала, что, гоняя на байке, она не задумывается об аварии, травмах или смерти, так почему же сейчас её одолевают сомнения? Потому что там всё под контролем, — не сдавалась аэрофобия, — руль в твоих руках, а что ты знаешь о турбинах? Майя мысленно примерила такую опасливость на все аспекты современной жизни и поняла, что это тупик. Мрачная бездна, населённая страхами и фобиями. Нельзя поддаться, нельзя отступить, или эта бездна затянет и уже не отпустит. Майя собрала волю в кулак и с каким-то мстительным удовольствием затолкала аэрофобию в самую глубь себя и заткнула ей рот. Сразу стало легче и веселее, как будто солнце вышло из-за туч. Вот так-то лучше!

— …три! — услышала она голос Эммы и оттолкнулась ногами от края площадки.

Они неловко стукнулись головами в касках и провалились вниз на несколько метров. Воздушный поток подхватил их и разорвал сцепленные руки. Он вознёс их почти до верха шахты, а затем плавно опустил до середины. Эмма распласталась в воздухе наподобие морской звезды, и Майя сделала так же. С этой высоты уровень просматривался до самых эскалаторов, и она загляделась на открывшийся вид.

Внизу раскинулся настоящий игровой город. Кварталы одноэтажных построек прорезали разноцветные улочки с фонтанами и аллеи с низкорослыми декоративными деревцами и скамейками. Тихоходный электротранспорт сновал по игрограду во всех направлениях. И везде двигались люди, заполняя всё видимое пространство своим броуновским движением.

Эмма что-то кричала, но восходящий поток воздуха уносил её слова под несмолкаемый рёв турбин. Впрочем, слова были излишни — раскрасневшееся лицо, блестящие глаза и рот до ушей говорили сами за себя. Майя глядела на подругу с улыбкой, продолжая парить рядом.

Внезапно она заметила Призрака и вскрикнула от удивления. Он возник в воздухе в трёх метрах от них с Эммой, но его взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно он не замечал их присутствия. Она хотела спросить, откуда он тут взялся, но не успела. Турбины неожиданно смолкли, и сердце у неё оборвалось. Они с Эммой полетели вниз, навстречу решётчатому полу шахты. Призрак скользил вниз вместе с ними, подобно отражению на стеклянной стене аэротрубы.

Снизу раздался громкий хлопок, и они шмякнулись в упругую бледно-жёлтую пену. Автоматическая система безопасности, о которой Майя вспомнила лишь в самый последний момент, сработала штатно. Взглянув на растерянное лицо Эммы, Майя огляделась в поисках Призрака, но тот куда-то пропал.

— Вот это называется, полетали! — хихикнула Эмма, выбираясь из губчатой пены.

Майя тоже поднялась, и они вдвоём уставились на отпечатки своих тел в толстом слое затвердевшей пористой пены, похожей на сыр. Вакуумная дверь выхода коротко вздохнула и открылась. Выходить через неё из-за пены пришлось, согнувшись в три погибели. Пройдя несколько метров до кабинки подъёмника, они поехали вверх, к раздевалке.

— Интересно, что это было?

Глаза у Эммы блестели.

— Авария, надо полагать. — Майя придала голосу безразличие, но внутри у неё ревела буря. — Ты видела кого-нибудь рядом?

Эмма взглянула удивлённо.

— Тебя видела. И ещё тысячу человек поблизости. А что?

— Ничего, забудь.

Подъёмник замер в верхней точке и открылся в знакомый тамбур с тремя дверями. Они прошли в свою раздевалку и принялись молча переодеваться. Майя думала о Призраке и о том, что ноги её больше не будет на этом аттракционе. Эмма переодевалась рядом, и Майя заметила, что макияж у подруги безнадёжно испорчен.

— Теперь первым делом в гримёрку надо.

Эмма вскочила и посмотрелась в большое настенное зеркало, оставаясь в нижнем белье и одной ногой в лётном комбинезоне.

— Да уж, косметичка здесь не спасёт, придётся там краситься. Но классно ведь полетали!

— Тебе так понравилось? — Майя взглянула на взъерошенную подругу недоверчиво.

— Будь я кошкой, я бы сейчас мурлыкала.

— Ты меня разыгрываешь? Мы же чуть не разбились!

— Чуть не считается, — засмеялась Эмма. — У этих аттракционов потрясающая надёжность!

Майя покачала головой и промолчала. Видимо, сегодня у неё день открытий. Всё бы ничего, но появление Призрака в момент аварии не казалось простым совпадением. Если он нарушил свои правила невмешательства, с которыми носился как с писаной торбой, то событие выглядело из ряда вон. Впрочем, была вероятность, что Призрак просто привиделся ей в момент стресса. Однако понять, так ли это было, и чётко разделить, что случилось первым, она не могла.

Они переоделись, спустились вниз и оказались в пёстрой толпе людей и обслуживающих механизмов.

— Спроси у Киры, где она и есть ли там гримёрка, — сказала Майя.

Эмма кивнула и связалась с Кирой. Гримёрка в уборной была, и Кира отправила им геолокацию. В воздухе появилась светящаяся стрелка и расстояние в метрах. Стрелка покрутилась, выбирая лучший маршрут, и повела их за собой, как нить Ариадны.

Помещение уборной было разделено на две части: справа был туалет, а слева гримёрная. В свою очередь, гримёрная была разделена на рабочую область и лаунж-зону. Кира была в зоне отдыха. Она сидела на коричневом кожаном диванчике и улыбалась им издалека.

— Ну и рожи у вас! — сказала Кира, когда они подошли. — Особенно у тебя.

Она ткнула пальцем в Эмму и засмеялась. Эмма ничуть не обиделась и с упоением поведала Кире о происшествии в аэротрубе. После этого они оставили Киру и прошли в рабочую зону гримёрки.

Мягкий свет, исходящий от стен и потолка, наполнял собой гримёрную. Вдоль всего помещения тянулось зеркало и такой же длины столешница зелёного мрамора. Рядом стояли высокие хромированные стулья с мягкими кожаными сиденьями, половина из которых была свободна. Они выбрали два стула рядом, и Эмма стала доставать из сумочки косметику.

Подошла девушка-визажист, встала между ними и спросила:

— Хайлайтер?

— Спасибо, сама себя нарисую, — отмахнулась Эмма.

— Не откажусь, — согласилась Майя и откинулась на спинку стула.

Девушка-визажист внимательно изучила лицо Майи сантиметр за сантиметром. Затем, приложив палец, отомкнула ящичек с профессиональной косметикой и уверенно приступила к работе. Убедившись, что девушка виртуозно владеет своим делом, Майя расслабилась и закрыла глаза. А когда спустя короткое время их открыла, то не узнала себя в зеркале.

Майя была красива и знала об этом. Подобно всем красивым девушкам, она воспринимала свою красоту как должное, но, в отличие от многих, никогда не кичилась этим и относилась к своей внешности спокойно. Однако к тому, что увидела в отражении зеркала, она оказалась не готова.— Высший класс! — восхитилась Эмма, и Майя была полностью с ней согласна.

Она смотрела и не верила, что можно сотворить такое буквально за пару минут. Её лицо приняло сказочный вид: глаза стали больше и выразительней, губы будто припухли и сочно поблёскивали, кожа стала идеальной, лишившись даже мелких мимических морщинок, и лицо засветилось каким-то волшебным светом. Да, она изначально была красива, но девушка, смотревшая из зеркала, была великолепна.

Майя расплатилась с девушкой-визажисткой, искренне поблагодарила её и вернулась в лаунж-зону. Села на диванчик рядом с Кирой, бесцельно роясь в сумочке и не глядя на подругу. Почувствовав изучающий взгляд, медленно повернула к ней лицо и сказала:

— Зацени.

— Нехило ты прикинулась!

— Просто исходник был хорош.

— А не боишься, что тебя такую судьба не узнает?

— Завидуй молча, подруга.

Кира улыбнулась и сказала:

— Пока вы в трубе кувыркались, ко мне парниши из «Элефанта» подкатили, все трое. Весёлые такие уже…

— Что, прямо в женской уборной?

— Ты чё? Когда я на вас полюбоваться ходила. Бродят по уровню, глазеют... Первый раз в «Новограде», сами из Старого города.

— А я так и подумала, когда их увидела.

— Да, я тоже. Есть в них что-то такое… Так вот, молодняк кличут Вован и Герыч, а у старшего погоняло Клин.

— Клим?

— Клин. Клин. Я тоже переспросила. Между прочим, тобой интересовался. Где, говорит, эта дразнилка блестючая, что глазки мне строила?

— Так и сказал?

— Так и сказал.

Майя фыркнула и покачала головой.

— Больно мне надо глазки ему строить.

— Так и ходят с мешками за спиной, прикинь. А мешки тяжеленные, лямки врезаются, видно же! Что у них там, как думаешь? — спросила Кира и, не дожидаясь ответа, добавила: — Похожи на вояк, но не вояки точно.

— Почему ты решила?

— Знаю я ребят из «Терраформа». Говорят они не так и держатся по-другому. Короче, эти трое… не военные они. Хотя и стреляные воробьи, чуйка у меня на такой контингент.

— Выжигатели? — спросила Майя с испугом. — А как бы они тут очутились?

— Вот и я не знаю. Система безопасности даже в Новый город бы их не впустила, а не то что в центряк… Мутные эти парниши…

— Так и пускай идут лесом.

— И я о том же! Ни к чему нам с ними хороводиться. Отшила их ненапряжно, и раскланялись мы без обидок. На прощанье даже ганджубаса мне подогнали.

— Чего?

— Забей, потом допрёшь. И в прямом, и в переносном, — засмеялась Кира. — Смотри, какая царевна-лягушка к нам идёт!

Майя повернулась и увидела Эмму с лицом, накрашенным сильнее, чем надо. Её рот казался непропорционально большим благодаря жирной ядовито-зелёной помаде, залезающей за контур губ. С румянами также был перебор, да и со всем остальным тоже. Казалось, даже крупные розы на её платье стали крупнее и розовее.

Эмма встала перед ними, раскачивая сумочкой:

— Если б знала, тоже бы хайлайтер себе заказала. Вон какая Майя красавица! А я накрасилась, как смогла. Как вам?

— Ха! — Кира хлопнула ладонями по дивану. — Сегодня все принцы твои, подставляй мишень!

Она громко засмеялась, так что на них оглянулись, и Майе стало неловко. Они обе понимали — да что там, все вокруг понимали, и сама Эмма в том числе, — что макияж у неё получился слишком ярким и вызывающим. «Как у проститутки», — мелькнуло в голове, и Майя мысленно шлёпнула себя по губам. Если сказать такое Эмме, то не маловероятно, что она расплачется. Так уже бывало и по менее значительным поводам, потому что слёзы у Эммы были всегда наготове.

— Не обращай внимания, Эмма! На вкус и цвет, как говорится… Так куда решим? На симуляторы?

— Погодите вы с этим. — Кира встала и наклонилась за сумочкой. — Никогда не думала, что скажу такое, но… Пошли в тубзик, девки, покажу кое-что!

Она направилась в сторону туалетов, а они за ней. Майя догадывалась, в чём дело, в то время как Эмма пребывала в неведении. В туалете Кира оглянулась через плечо, забрала волосы сзади одной рукой, а другой коснулась застёжки стоячего воротничка. Блузка распахнулась сверху вниз, обнажая спину.

— Вот это покруче любого хайлайтера будет!

Эмма онемела от удивления, а Майя с интересом стала разглядывать анимированную картину. Это была змея с иссиня-чёрной чешуёй, обвившая рыцарский меч. При малейшем движении, при дыхании Киры смещался угол освещения, и картинка на коже чуть менялась, создавая иллюзию движения змеи. Глаза рептилии медленно закрывались и открывались.

— Классная анимашка! — выдохнула Эмма. — И где такие делают?

— Места знать надо.

Кира явно была довольна произведённым эффектом. Она косила на Эмму одним глазом, завернув голову.

— Такую же хочешь?

В этот момент из головы рептилии красной молнией выстрелил раздвоенный змеиный язык, и Эмма взвизгнула, закрыв лицо руками.

— Вот ты заполошная, — усмехнулась Кира и начала застёгиваться. — Что с тобой на пляже бы стало в Старом городе…

Чёрная змея, перечёркнутая фиолетовой лентой лифчика, исчезла под блузкой.

— Там есть пляж? — удивилась Майя.

Кира повернулась.

— Дикий. То есть необорудованный. И ещё речка говнотечка. В смысле, грязная, купаться нельзя. Летом желающих позагорать полно, а ехать за тридевять земель не всем по кайфу, вот и прутся в такие места. Фриков там, как в кунсткамере, каждой твари по паре! Бывает, с такими картинами попадаются, что я со своим змеем мелко бы рядом смотрелась.

— Не понимаю я загорающих, что за удовольствие? — Эмма пожала плечами.

Говорить тут было не о чем. Все знали, что Эмма под солнцем не загорает, а только краснеет, как варёный рак. Но Кира как будто что-то вспомнила и сказала:

— Там ещё интересно, что камеры общественные глючат. И киберпсы это место стороной обходят. Прямо аномалия какая-то. Правда, ходят слухи, что это договорняк Выжигателей с «Терраформом»…

— Разве так бывает? — недоверчиво спросила Майя.

— Бывает, и ещё как! — усмехнулась Кира.

Она окинула взглядом двери туалетных кабинок, замки которых все как один горели зелёным, и сказала необычным для себя заискивающим тоном:

— Эмма, красотуля, постоишь на стрёме?

— Это ещё зачем? — Эмма захлопала ресницами.

— Я покурить хочу.

— Ты куришь?! — Майя с Эммой спросили хором и переглянулись.

Кира поморщилась:

— Что за трагизм, девки? Не курю я по жизни, просто балуюсь иногда... Тебе трудно три минуты не впускать никого?

— А что я скажу? — растерялась Эмма.

— Да что угодно. Авария, несчастный случай, говнобес разбушевался… — Кира мягко, но настойчиво подталкивала Эмму к двери. — Три минуты всего...

Когда дверь за Эммой закрылась, Майя спросила:

— И с каких пор ты куришь?

— Я же сказала, что не курю.

Она подошла к дальней стене, открыла утилизатор и забралась на его крышку с ногами. Крышка люка затрещала, но выдержала. Кира потянулась руками вверх и пошарила по вентиляционному коробу, идущему под потолком. Потом спрыгнула, громко топнув рифлёными подошвами, и закрыла утилизатор. В руке она держала короткую сигарету, приплюснутую с одной стороны.

— Во, пятку заныкала!

— Это сигарета недокуренная, — выдала Майя очевидный для себя факт.

— Много ты понимаешь…

Кира чиркнула невесть откуда взявшейся зажигалкой.

— Ну и покурила бы в кабинке, зачем Эмму на шухер ставить?

— Кабинки без потолка, весь запах по туалету разойдётся, а потом и дальше, а тут — видишь? — Кира показала на решётку вентиляционного короба у себя над головой, которая тихо гудела. — Вытяжка утянет. Или ты хочешь, чтобы киберпёс учуял? Знаешь, что такое электронный нос?

Майя знала, что такой прибор чувствительней собачьего нюха в тысячу раз и безошибочно распознаёт любой запах, на который настроен. И подумала ещё, что сегодня не видела ни одного киберпса, хотя для сити-центра это было вполне привычное зрелище.

Кира затянулась — кончик сигареты зардел — и замерла, удерживая дым в себе. Потом подняла голову вверх и выпустила сизое облачко дыма прямо на вытяжку.

— И хочется тебе из-за этого социалку портить? — спросила Майя, вспомнив, что социальный рейтинг у Киры никогда не поднимался выше жёлтого. — Ещё и здоровье портишь…

Кира покосилась на неё снисходительно и промолчала. Она несколько раз повторила свой ритуал с глотанием дыма, потом бросила остаток сигареты в умывальник, провела рукой под краном, и струя воды смыла окурок.

— Эх, Майя, что ты бурчишь, как бабка старая. — Кира обняла, обдав незнакомым запахом. — Не буду я больше, всё уже, всё!

— От тебя так несёт, что любой киберпёс за километр учует.

— Не учует. Парниши мне эту байду комплектом подогнали.

Кира достала из сумочки крошечный баллончик с пульверизатором и брызнула себе в рот. Пожевала, словно смакуя вкус, а затем распылила средство на волосы, плечи и руки. Выбросила пустой баллончик и сказала:

— Пойдём на симулятор и порвём там всех! — Она шагнула к дверям и покачнулась. — А, нет! Погодим ещё, а то мне с непривычки башню обнесло.

— А всё-таки, что на том пляже с киберпсами происходит? И причём тут договоры Выжигателей с «Терраформом»? Насколько я знаю, «Терраформ» с полицейскими киберпсами никак не связан. Киберпсы следят за общественным порядком, а «Терраформ» борется с Выжигателями в «серых зонах».

— Наивная ты, Майя. «Терраформ», киберпсы с полицией и все остальные спецслужбы делают общее дело. Они защищают Сеть и государственную систему, поэтому тесно связаны между собой. А по другую сторону баррикад находятся Выжигатели и все те, кого ошибочно к ним причисляют.

— Кто это, например?

— Не забивай себе голову, подруга. Меньше знаешь, крепче сон. Пойдём, надо нашего стража с охраны снять.

Они подошли к выходу, и Майя остановилась.

— Последний вопрос, и пойдём, — сказала она и вгляделась в расширенные зрачки Киры. — А ты по какую сторону баррикад?

— Спроси меня в другой раз. А то я сейчас такого наплету, что уши повянут. И у тебя, и у стен здешних. Большие такие уши, как у слона…

Кира засмеялась каким-то незнакомым смехом и подтолкнула Майю к двери. Выйдя, они наткнулись на Эмму, которая сказала:

— Хорошо, что желающих не было, а то я и не знаю…

Следующие полчаса они втроём сидели на диванчике и болтали о всяких пустяках. Кира практически не участвовала в разговорах, замкнувшись в себе, зато Эмма не смолкала. Вначале она попыталась завести разговор о курении, которое в Новом городе было запрещено, но поддержки не нашла и переключилась на другие темы.

Майя с тревогой поглядывала на Киру, которая смотрела в одну точку и еле заметно раскачивалась. От недавней весёлости подруги не осталось и следа. Она щурилась от света и морщилась от звонкого голоса Эммы. На все вопросы Кира только кисло улыбалась или вообще никак не реагировала. Эмма заливалась соловьём, а Майя раздумывала, не вызвать ли Кире такси и надо ли с ней ехать или нет, когда Кира неожиданно очнулась и провозгласила:

— Чего сидим-то, пошли!

Выйдя из уборной, они сели в свободный маглев и выбрали маршрут. Маглев тронулся в путь, двигаясь строго над магнитной полосой со скоростью пять километров в час. С такой же скоростью можно было идти пешком, но, чтобы не блуждать в поисках нужного места, такой способ передвижения был предпочтительнее.

Прибыв на место, они нашли полюбившуюся игру в расписании локаций, экипировались, как полагается, и прошли на игровой полигон. Заняли позиции на бруствере окопа с винтовками в руках, совсем как в прошлый раз, но пострелять так и не успели. Майя только поймала в прицел немецкого солдата в серой форме, как в голове что-то взорвалось, и свет в глазах померк…

Через миг она очнулась и обнаружила себя сидящей на дне окопа. Голова шла кругом , и в глазах слегка двоилось. Майя непослушными пальцами пыталась расстегнуть ремешок на подбородке и никак не могла совладать с застёжкой. Наконец сорвала с головы каску с визором и захлопала глазами, пытаясь разглядеть что-нибудь в полумраке игрового полигона.

— А ты всё хорошеешь, Майя! Ты ведь Майя?

Голос принадлежал склонившейся над ней размытой тени.

Она попыталась встать и почувствовала, как сильные руки ей помогают. Тень обрела мужские очертания, а дальше по траншее проступили ещё два силуэта рядом с Эммой. Майя догадывалась, кто эти трое, и не знала, как реагировать.

— Что случилось? — спросила она.

— Так электромагнитный импульс шарашит. Закоротили вам игрушку, но чуток с мощностью лишканули, ты уж не обессудь.

Человек-тень подступил ближе, и она убедилась, что перед ней старший троицы из кафе.

— Клин?

— Верно. Я так полагаю, нас уже заочно познакомили?

Глаза немного освоились с дежурным освещением полигона, и Майя огляделась. Дощатые стены траншеи выглядели натурально, но были наверняка не из дерева. Мешки с песком на бруствере оказались реальными, и винтовки выглядели как настоящие. А вот военная форма, начищенные до блеска сапоги и россыпи тускло-жёлтых стреляных гильз под ногами исчезли вместе с полем боя и пыльным солнцем над ним.

Клин выглядел совершенно трезвым, словно и не пил до этого в «Элефанте». А его друзья вели себя развязно. Они шли за Эммой по траншее, и она шлёпала по рукам то одному, то другому.

— Не надо мне помогать, я сама иду, — говорила она настырным ухажёрам, а они только ржали.

Кира подошла с винтовкой в руках и молча направила её на Клина. Тот усмехнулся и открыл блиндажную дверь.

— Предлагаю выйти вон. А то здесь дышать темно и воздуха не видно.

«Не смешно», — подумала Майя, но ей тоже было не по себе в сумрачной тесноте рядом с незнакомцами. Она вышла первой, а все остальные вышли за ней.

— Я не понимаю, как вы попали на занятый полигон? — возмущённо спросила Кира.

— Есть способы пройти куда угодно, есть технологии, — Клин отвечал Кире, но глядел при этом на Майю, — которые позволяют обойти любой контроль. Ваши системы безопасности мы как орехи щёлкаем.

Его немигающий взгляд действовал гипнотически, и Майя смотрела на него, как кролик на удава. Голова у неё слегка кружилась, но вроде бы ничего страшного. «Всё-таки он пьян, — думала она, — слишком уж много болтает, хвост распушил... Если бы контрольные системы было так легко обмануть, кругом творился бы хаос».

— Хватит заливать! — грубо отрезала Кира. — Не похожи вы на хакеров!

— Да? А как мы в «Новоград» попали, да ещё с таким багажом? Как тебе трава, кстати?

Клин повернулся к ней, но не ждал ответа, а продолжал спрашивать:

— Как мы с ней прошли, ты думаешь? И куда все киберпсы подевались, тебе не интересно?

Кира молчала, сверля его взглядом.

— Нет? Я так и думал. Тогда завали хлебало и не отсвечивай!

Клин заметно разозлился без всякой видимой причины. Он положил ладонь с растопыренными пальцами ей на лицо и с силой толкнул. Его друзья одобрительно загалдели. Кира отшатнулась, мотнула головой и сказала, как плюнула:

— Да пошёл ты, утырок!

Клин резко повернулся и посмотрел на Майю бешеным взглядом.

— Вот ты… красивая такая, успешная. Хорошо тебе живётся, да? Всем вам, — он взглянул на Эмму и Киру, — хорошо живётся, весело? В войнушку поиграть любите? А когда люди умирают, — он повёл рукой куда-то за спину, — за свободу умирают, за справедливость… не икается вам, куклы ряженые?

«О чём он говорит? — подумала Майя. — Псих какой-то…»

— Вы нам не интересны, молодые люди, — Майя услышала свой голос, как будто со стороны. — Давайте не будем обострять ситуацию, а не то…

— А то что? Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?

— Я хочу уйти отсюда, — сказала Эмма и сделала движение в сторону выхода. — Я хочу уйти…

— Герыч! — рявкнул Клин, и его подручный преградил ей дорогу.

Клин схватил Майю рукой за шею сзади и, притянув её голову к своему лицу, прошипел:

— Ты — классический представитель своего вида! «Хомо луденс», человек играющий. Вы все представители этого вида, раковая опухоль, болезнь нашего мира! Вы — болезнь, а мы — лекарство! Я хочу, чтобы ты увидела, как лекарство лечит, я хочу показать тебе…

Майя положила руку на свой коммуникатор:

— У меня сейчас тревожка сработает!

Функция тревоги была по умолчанию во всех коммуникаторах, но каждый мог настроить её по-своему. Майя смотрела в лицо мужчины, который сжимал ей шею сильными пальцами, и видела, как затухает дьявольский огонь в его глазах, и безумие прячется в глубины исковерканного сознания. Она понимала ход его мыслей: Клин не знал, какие настройки безопасности были в её коммуникаторе, а значит, не мог предугадать, как они сработают и куда пойдёт сигнал. Это был фактор, действие которого невозможно просчитать.

— Я могу ей руку с комутом оторвать, — сказал тот, кого звали Герыч. — А лучше голову!

— Не надо. — Клин остыл так же быстро, как вспылил до этого, и отпустил её шею. — Девочки просто забудут об этой встрече. А если нет — оторвёшь все головы, до каких дотянешься, это я тебе обещаю! — Герыч за спиной Клина довольно осклабился. — Надеюсь, внятно объяснил?

Клин посмотрел на каждую из них по очереди. Все молчали. Он отвернулся и двинулся по коридору, не оглядываясь. Герыч пошёл за ним, а Вован задержался и сделал странный жест — поднял вверх согнутую в локте руку со сжатым кулаком.

— Бог умер! — произнёс он торжественно и поспешил вслед за товарищами.

Когда все трое скрылись за поворотом, Кира сказала:

— Хромые на всю голову!

— У тебя кровь, — сказала Эмма, и Майя оглянулась.

Кира сняла вибросенсорные перчатки, мазнула пальцем под носом, посмотрела на него и сказала:

— Ерунда. Давайте на выход. Надо только причиндалы забрать…

— Я соберу, — вызвалась Эмма.

Она вернулась на полигон и вышла оттуда, держа в руках три каски с визорами.

— Как они нас нашли? — спросила Майя, когда они шли к выходу.

— Это мой косяк, — сказала Кира, прижимая нос пальцем. — Сама не знаю, зачем ляпнула, что собираемся на симуляторы...

В комнате со стеклянными секциями они сняли с себя экипировку и разложили по местам.

— Визоры, наверное, сломаны теперь, — сказала Эмма, но ей никто не ответил.

Кира привела своё лицо в порядок, они вышли, взяли маглев и поехали к лифтам.

Глава третья

Пока они медленно ехали по заполненным улицам игрограда, Майя пыталась увидеть хотя бы одного киберпса, но их нигде не было. Киберпсы обычно и не бросались в глаза, но их отсутствие было заметно и наводило на тревожные мысли. Мог ли Клин с приятелями испортить патрульных? И если да, то зачем?

— Мы будем заявлять на этих подонков? — спросила Майя.

— А хочешь? — обернулась Кира. — Ты же понимаешь, что вечер на этом закончится, и его остаток мы проведём в полиции.

— Я не хочу, чтобы мне голову оторвали, — тихо сказала Эмма.

— А ты? — Майя посмотрела на Киру в упор. — Чего хочешь ты? Просто оставишь как есть? Они же опасны!

— А я тебе говорила! — сказала Кира назидательным тоном, но тут же сменила его на покровительственный: — Не боись, девки. С такими типами надо просто не лезть на рожон. Да мы их больше и не увидим никогда, так что дышите ровно.

— Ну не знаю… — Майя нервно вздохнула. — Мандраж у меня какой-то…

— Я не хочу, чтобы мне голову оторвали, — со слезами в голосе повторила Эмма.

— Спокуха! — Кира пихнула её локтем. — Никто тебе ничего не оторвёт!

— Но киберпсов действительно нигде нет… — начала Майя.

— Ну и что? — перебила Кира. — Сбой какой-то случился, а этот Клин ушлый заметил и покрасоваться перед тобой решил. Вот что значит отпадный мейкап!

— Ты вообще слышала, что он нёс?!

Кира отмахнулась, и Майя замолчала.

Вскоре выбранный маршрут закончился, и маглев остановился. Они не стали давиться в лифте и поднялись по лестницам. Пока шли по уровню общепита, Майя выискивала глазами киберпсов, но их и здесь видно не было.

В «Элефанте» Майя неожиданно для себя увидела Анжелику, которая сидела за столиком в центре. Когда их взгляды встретились, Майя поняла, что неожиданной эта встреча была только для неё. Лика встала навстречу, и они дежурно обнялись.

— Какими судьбами?

— Догадайся с первого раза, — улыбнулась Лика.

На ней было платье в греческих мотивах, без рукавов и с открытой спиной, и жёлтые босоножки. Платье не могло скрыть лишние килограммы, осевшие на талии «спасательным поясом», и Майя подумала, что впервые видит Лику пополневшей.

— Да, это я Анжелу позвала! — с вызовом сказала Эмма, усаживаясь за стол.

Это было ясно без слов. Все близкие подруги знали о сложностях в их общении в последнее время, но только Эмма могла проявить такую инициативу. Миротворица та ещё…

— Вот и хорошо, веселее будет, — сказала Майя.

На самом деле она так не думала. Во-первых, дружба с Ликой и так висела на волоске, и не стоило подвергать её новым испытаниям. Во-вторых, Лика с Кирой не ладили, терпели друг дружку с трудом, так что Майя старалась общаться с ними по отдельности.

Словно подтверждая её мысли, Кира сказала:

— А я никого не звала!

— Ты так не рада моей компании? — спросила Лика ледяным тоном.

— Полнота всегда в радость, если разнесло не тебя.

Лика собралась ответить что-то резкое, но тут встрепенулась Эмма:

— Девочки, не ссорьтесь! Мы же не для этого собрались. Кира, ты чего такая злая?

— Не знаю я! Эти аборигены из Старого города меня достали! И ганджубас у них беспонтовый. Бодяжат, наверное, с мать-и-мачехой, мать её…

Майя сидела молча и бередила свою тревогу. Когда они ехали по игрограду, а она выискивала глазами полицейских киберпсов и не находила, то что-то ещё показалось ей странным. Что же? Она мысленно прокручивала картинки в голове, пока не сказала себе: стоп! Замерший на пути к центральному утилизатору мусоросборщик — привычный глазу и потому неприметный — раз! И ещё один такой же застыл на соседней аллее — два! Оба сломались? Она не была в этом уверена, но её тревога получила пищу для подкрепления. Как связаны между собой киберпсы и мусоросборщики? Интуиция подсказывала, что если сбой в одной системе можно объяснить случайностью, то одновременный сбой в двух независимых службах вряд ли может быть случайным совпадением. Майя где-то слышала, что интуиция — это свойство головы чуять задницей, и в этом смысле задница у неё просто горела.

— Сейчас вернусь, — сказала она подругам и вышла из кафе.

Трёхмерный план здания обнаружился на стене за первым же поворотом. Она провела рукой сверху вниз, открывая объёмное изображение, и жестами убрала лишнее. Остался только план уровня общепита, и это было то, что нужно. Майя быстро отыскала на нём ближайшую док-станцию киберпсов и направилась туда. Она раньше никогда не заглядывала в такие места и не знала, можно ли заходить в них вот так просто, но растущее в душе беспокойство придавало решимости.

Помещение док-станции оказалось тесным и слабо освещённым. На зарядной площадке, приподнятой над полом, замерли в тесноте четыре киберпса. На стене медленно мигало: «ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ».

Она вернулась в кафе задумчивая и молчаливая.

— … мы и помирились, — услышала она окончание истории, рассказанной Ликой.

— Погоди-ка, — Кира махнула бокалом в руке, чуть не плеснув вином на стол, — то есть, в мемке он просто смотрел?

Эмма наклонилась к Майе и быстро прошептала:

— Слава прислал Анжеле мемку примирительную…

Славик был парнем Анжелики, третьим по счёту, если не врала, и они вечно ссорились и неизменно потом мирились. Майя не понимала таких отношений, но они были парой не первый год, и было понятно, что их это устраивает.

— Просто присобачил себе умильные глаза мультяшного енота, отправил тебе эту галимую анимацию, и ты ему отдалась? — ухмыльнулась Кира.

— Но он так на меня смотрел…

— Ну знаешь... Тогда собаку тебе лучше не заводить.

Кира допила вино, запрокинув голову, и поставила бокал на стол, сломав ножку. Она склонилась, тыкая пальцем в меню, а Лика с Эммой принялись сплетничать о какой-то общей знакомой.

Майя сидела как в воду опущенная, но выглядеть старалась бодрячком, чтобы не вызывать вопросов. Она бы и рада была рассказать о своих опасениях, но заранее знала, что на это скажут: совпадение, глюк, системная ошибка. Ну почему это волнует её одну? Из всей компании у неё меньше всего поводов для беспокойства, потому что она уже спасла себе жизнь — сделала так, как сказал Призрак. Ей нечего бояться, ибо, что бы сегодня ни случилось, она это переживёт. Разве что… Призрак мог ошибаться? Выходит, это всё-таки вопрос веры. Но не той веры, о которой она размышляла утром на беговой дорожке, а более приземлённой, сугубо прикладной. Нужно было решить — верить ей Призраку или своей интуиции.

— Вот скажи, ты веришь в интуицию, в предчувствия? — спросила она у Лики.

— В общем-то, да. И я всегда стараюсь свой внутренний голос слушать.

— Это ты зря! — усмехнулась Кира.

— Почему же?

— Потому что он снаружи никогда не был!

Кира опять засмеялась каким-то не своим смехом, и это резало слух, но Майе было не до того. Она почти решилась рассказать подругам обо всём. О киберпсах на техобслуживании, о зависших мусоросборщиках — а главное, о Призраке. Пускай скажут, верить ему или нет. Но, глядя на подруг, понимала, что толку от этого не будет. Призрака сходу спишут на очень правдоподобный сон. Кира добавит что-нибудь язвительное. Лика промолчит, но мысленно покрутит пальцем у виска. Эмма же будет смотреть большими глазами, будет охать и ахать, но ничего путного не посоветует.

— Мы сегодня танцевать пойдём? — спросила Эмма.

— Обязательно спляшем, как же без этого, — кивнула Кира. — Майя ведь обещала нам весёлый вечер.

Майя незаметно вздохнула. Момент истины был упущен, но это принесло ей некоторое облегчение — все трудные объяснения откладывались на потом.

— Веселья вам, по-моему, с горкой хватило. — Лика покачала головой. — То-то Майя сидит с таким лицом… красивым, но грустным.

— Не грустным, а офигевающим. — Кира отпила вина из нового бокала. — Она с таким фасадом в школе сидела, когда не знала, как решать.

— Чего вы накинулись? — Эмма придвинулась к Майе вместе со стулом и приобняла за плечи. — Ты о чём задумалась? У тебя что-то случилось?

Майя через силу улыбнулась.

— Всё хорошо.

Всегда проще сказать, что всё хорошо, чем объяснять, почему всё плохо... Майя допила коктейль и заказала новый. Пора было выкинуть из головы сегодняшние странности. Для того чтобы жизнь опять заиграла красками и вечер вошёл в привычную колею, надо просто позволить себе расслабиться и получить удовольствие.

Они ели пирожные, болтали ни о чём, зубоскалили беззлобно, и Майя на время забывала свои треволнения, но потом опять вспоминала. Забывала, вспоминала — как волны на песок… Часа через два даже Эмма утомилась от посиделок, потянулась до хруста и сказала:

— Давайте уже калории сжигать!

Майя посмотрела на Киру, которая в какой-то момент опять вдруг потеряла интерес к происходящему и замкнулась в себе. Тарелка с кусочками сыра, стоящая перед ней на столе, была полна, а винный бокал был пуст.

— Кира, ты с нами? Мы на танцпол.

— Что? А, нет… Вы идите, я тут посижу.

Эмма принялась её уговаривать и тормошить, но Майя понимала, что Кира никуда не пойдёт. Значит, и ей надо остаться.

— Оставь, Эмма. Не видишь, она не в том состоянии.

— И что теперь? Пойдём танцевать, а её тут бросим? — расстроенно спросила Эмма.

— Я с ней останусь, — вздохнула Майя.

Девчонки помялись немного, но Майя погнала их прочь взмахами рук, и те убежали, похватав сумочки. Она проводила подруг взглядом, пока они не нырнули в мерцающую голограмму на выходе. Кира в это время бросала сырные треугольники в пустой бокал, а потом стала крутить его, разглядывая с разных сторон, что получилось.

— Это что? — спросила Майя.

— Это всё. Капец веселухе. Меня конкретно зарубает.

Кира и впрямь выглядела неважно. Она помрачнела и налилась тяжестью, как грозовая туча.

— Ты домой хочешь?

— Веришь ли, Майя, ничего я не хочу. Ни-че-го! — Кира оттолкнула от себя бокал, и тот упал, но не разбился, а покатился по столу, оставляя за собой дорожку из жёлтых треугольников. — И вина не хочу. И домой не хочу. Давай так посидим.

Майя согласно кивнула и огляделась. Все столики в кафе были заняты. Никто особо не шумел, но много людей в одном месте создавали особую атмосферу — невнятный многообразный гул, сочетающий в себе гамму неразличимых звуков. Майя откинулась на спинку стула и вздохнула. Потанцевать сегодня вряд ли получится, но это было уже не важно. Настрой на веселье пропал ещё раньше, после общения с Клином и его дружками.

Она заказала себе манговый фреш и развернула экран коммуникатора, решив скоротать время в Сети, пока Кира пребывает в унылом настроении. Девчонки скоро устанут и вернутся, и к тому времени Кира, возможно, придёт в себя.

На экране появился знакомый набор ярлыков, но Сеть отсутствовала, и все приложения были неактивны. Даже цветовая шкала социального рейтинга превратилась в пустую серую полосу. Как же так? Майя не могла поверить. В сити-центре в Новом городе нет Сети?! Это же не какая-то «серая зона», здесь всегда есть Сеть! То есть всегда была…

Майя была настолько ошарашена отсутствием Сети, что забыла обо всём остальном и просто смотрела в экран коммуникатора округлившимися глазами. Все мысли в голове буксовали, создавая своеобразный затор, похожий на тот, что бывает на дорогах в часы пик.

Между тем многозвучный гомон в помещении усилился и стал беспокойным. Многие уже заметили, что пропала Сеть, и лёгкая паника перекатывалась от столика к столику, как пожар в лесу прыгает по верхушкам деревьев. Громче обычного зазвенела посуда, заскрипели по полу отодвигаемые стулья, потом что-то упало на пол с железным звоном, а в дальнем углу вдруг закричала женщина.

Майя попыталась разглядеть, что там происходит, но люди в кафе стояли или двигались, загораживая обзор. Кира вертела головой, не понимая, из-за чего весь переполох. Майя хотела сказать ей, но тут с лицом подруги произошла разительная перемена: его меланхоличное и расслабленное выражение сначала скомкалось, как пластилин в руках ребёнка, а потом застыло в напряжении. Замерев, она смотрела куда-то мимо, и зловещее предчувствие погладило Майю ледяной рукой по позвоночнику. Увидеть что-то такое не хотелось, но голова повернулась сама собой.

Рядом стоял Клин с пистолетом в руке.

— Внимание! — Клин говорил громко, чтобы слышали все. — Экстренная ситуация! Немедленно покинуть помещение!

Он посмотрел на них и добавил обычным голосом:

— Кроме вас, девочки. Вы же не думали, что мы закончили?

Его последние слова потонули в поднявшемся гвалте, когда множество людей заговорили одновременно. Все были взволнованы и задавали вопросы друг другу, а некоторые пытались узнать что-то у Клина, не замечая оружия. Клин не отвечал вопрошающим, а когда какая-то женщина схватила его повыше локтя, сбросил её руку резким движением, поднял пистолет и дважды выстрелил в потолок.

Сверху посыпалось, и в помещении наступила тишина.

— Все на выход, я сказал!

От грохота выстрелов в замкнутом пространстве у Майи в ушах зазвенело. И если раньше её одолевала тревога, то теперь навалилось чувство обречённости. Словно запустился обратный отсчёт — шестерёнки судьбы зацепились одна за другую, и маховик событий стремительно набрал обороты.

Люди поспешно выходили, с опаской поглядывая на Клина. Выстрелы оказались действеннее любых слов, и кафе быстро опустело. Только киберофицианты продолжали невозмутимо убирать со столов, работая ловко и почти бесшумно. Послышалась тихая классическая музыка, которая звучала здесь всегда, но услышать её можно было лишь в такой малолюдной тишине.

— Вот непруха… — прошептала Кира чуть слышно, но Клин услышал.

— Это пападос, девочки!

Он взял стул, развернул его и сел верхом, положив руки на спинку. Он смотрел на них, поигрывая пистолетом, и от его взгляда было неуютно, как в крематории.

— Вечер перестаёт быть томным, не правда ли?

— Мы никуда про вас не сообщали, — сказала Майя.

— Да мне по шарабану! — Клин ощерился криво, словно разучился нормально улыбаться. — Ты думаешь, это могло нас остановить? Нас?! Остановить?!

Он вскочил с горящими глазами, но эта вспышка ярости тут же погасла. На его лице появилась гримаса, как от боли, а губы сжались и побледнели. Клин сел обратно и покачал головой.

— Я сегодня убил столько людей… А друзей потерял сколько…

— А мы тут причём? — Кира смотрела исподлобья. — Мы в жизни никого не убивали.

— Все кого-то убивали. — Он с преувеличенным вниманием разглядывал свой пистолет. — Для этого не нужно оружие. Убить можно словами или молчанием, действием или бездействием. Можно не знать, кого, когда и чем ты убил, но надо понимать это. А то ведь сплошные ангелы кругом, а копни чуток — и лопату мыть надо...

— Грош цена твоей философии! — отрезала Кира. — Это всё бред собачий!

— Твоим бы язычком да железки на морозе облизывать, — усмехнулся Клин. — Совсем не умеешь держать его за зубами.

Майя подумала, что Кира в самом деле ведёт себя чересчур агрессивно для сложившейся ситуации. Однако именно такая Кира была ей знакома с детства: прямолинейная и острая на язык, а иногда злая и беспощадная. За что и носила в школе кличку Кобра. В детстве прозвище дают за самое яркое свойство характера, но только близкие знают, что эта особенность зачастую лишь маска, оберег внутренних границ, способ защиты, а не нападения...

— Я сегодня так устал... — Клин поморщился и потёр висок стволом пистолета. — День выдался длинным, а его ещё и закончить надо. Так что не доставай меня, Кира, а то я тебе твой парик в рот засуну и в глаз выстрелю.

Он говорил спокойным ровным голосом, но от его слов веяло могильным холодом, и Майя ни на секунду не усомнилась, что он на это способен.

— Это не парик, — сказала она зачем-то.

Клин промолчал.

Он снял свой рюкзак, выглядевший теперь совсем пустым, достал из него коробку яблочного сока и планшет, который Майя уже видела у него раньше, и бросил рюкзак на пол. Планшет был необычно толстый и угловатый, как в защитном кожухе.

— Вот так запросто выстрелишь? — спросила Кира звенящим голосом. — И кто ты после этого? Кто вы такие вообще?

— Разумеется, мы не ангелы. Даже скорее наоборот. Но есть и пострашнее нас монстры. Людоеды в погонах. Пока солдаты «Терраформа» бьются с нами в «серых зонах», их генералы продают нам «открывашки» и «глушилки» на любой вкус. Поддерживают равновесие сил, так сказать. Потому что без нас нужность «Терраформа» окажется под большим вопросом, и эти чинуши потеряют свои тёплые места.

Майя перестала его слушать после упоминания о «серых зонах» и «Терраформе». Пазл в её голове окончательно сложился, и она поняла, что Клин, Вован и Герыч — Выжигатели. Совсем недавно такая версия уже приходила ей на ум, но показалась маловероятной, и она запретила себе строить догадки на пустом якобы месте. И вот к чему это привело...

— Ну и зачем этот спектакль? — не унималась Кира. — Вас тут повяжут всех в лучшем случае…

Клин пропустил её слова мимо ушей и постучал пальцем по кожуху планшета, обращаясь к Майе:

— Вроде бы простая с виду штука. Но таким вот невзрачным прибамбасом я охранные системы «Новограда» на раз вынес! А потом и внутри что хотел, то разворотил. Не напрягаясь, одним пальцем. — Он поднял вверх указательный палец, показывая, каким именно пальцем это было сделано. — Даже Сеть вырубил, хотя в этом не было особой необходимости. Хотел проверить возможности «открывашки». Так что городские власти до сих пор не знают, что здесь происходит.

— Люди скоро выйдут и вызовут полицию, — осторожно сказала Майя.

— Это уже не важно. Дело сделано, и время ещё есть. И последние минуты своей жизни я хочу потратить на лёгкую непринуждённую беседу. Считай это моим последним желанием.

— Последние минуты? Вас просто арестуют…

Клин расхохотался, и Майя подумала, что если это всё шутки, то такой юмор до неё не доходит, но, отсмеявшись, он сказал:

— Это террор, детка! А террористов не арестовывают, их уничтожают.

— Где же тут терроризм?

— Ах да, ты же самое интересное не знаешь. Ничего, потерпи немного, зато сюрприз будет.

Он поводил пальцем по экрану планшета, и появилась голограмма часов в хромированном корпусе, как у секундомера, но с часовым циферблатом и стрелками.

— Четыре минуты до шести осталось. Часики нравятся?

Клин повернул проекцию, и Майя пригляделась. Часы были какие-то странные. И главная странность заключалась не в том, что корпус и циферблат не сочетались, а в самом циферблате. Двенадцать и шесть на нём располагались правильно, а остальные цифры поменялись местами друг с другом: там, где должно быть одиннадцать, было один, а там, где десять, было два и так далее. Стрелки часов двигались в обратную сторону.

— Что это такое? — удивилась Майя. — Зачем нужны неправильные часы?

— Почему неправильные? Они идут и считают время, только крутятся в другую сторону. Но сознание такие часики подбешивают, да? На самом деле любые часы не показывают время, а лишь символизируют его. Люди придумали часы, чтобы упорядочить свой быт, но к реальному ходу времени хронометры не имеют никакого отношения. Мы вообще не знаем, что такое время...

— Я всё равно не понимаю, зачем такие часы.

— Чтобы понимать… — Клин замолк и начал заново: — Чтобы видеть наглядно, что мы живём в мире условностей. Что жизнь надо измерять поступками, а не временем. Не тот сделал больше, кто прожил дольше...

— Цицерон комнатный! — фыркнула Кира.

Клин заиграл желваками на скулах, и Майя поспешно спросила:

— А что будет в шесть?

— Тебе не понятно! — Кира всплеснула руками. — Эти ублюдки бомбу где-то подложили! Бомбу с часовым механизмом!

— Сообразительная девочка, но, если ещё рот откроешь, я тебе его навсегда заткну!

Голос у него был одновременно твёрдый и мягкий, как ломик, завёрнутый в махровое полотенце, и после его слов все замолчали. Клин смотрел на часы, а Кира смотрела на него ненавидящим взглядом.

Киберофицианты скрылись в подсобном помещении, оставив за собой идеальную чистоту. В пустом зале еле слышно играла музыка, а из коридора доносились торопливые шаги людей и их неясные голоса. Вместо голограммы мамонта на входе появилась надпись «ЗАКРЫТО», видимая изнутри наоборот.

Вдруг раздался звук, как от мощной петарды, взорванной вдалеке, — раскатистая череда сливающихся хлопков. Свет моргнул и погас, оставив их в полной темноте, но через мгновение зажегся вновь. Шум в коридоре резко усилился, и Майя подумала, что теперь она знает, как звучит паника.

— Вот и всё! — воскликнул Клин.

Его лицо сияло, морщинки у глаз разгладились, и даже глубокая борозда на лбу стала не так заметна. Он помолодел лет на десять, как человек, у которого исполнилась заветная мечта. Или как безнадёжный пациент, которому сказали, что его диагноз был ошибочным. Он был счастлив в этот момент без всяких примесей других чувств, простым безусловным счастьем, как бывает в детстве.

— Смотри сюда, Майя!

Он взялся за коробку сока и потянул. Верхняя часть оторвалась по ровной линии, и стало видно, что коробка была сначала разрезана, а потом скреплена обратно скотчем-невидимкой. Внутри она оказалась доверху заполнена металлическими шариками размером с горох. Клин начал обдирать коробку сверху вниз, как чистят банан, и блестящие шарики со стуком посыпались на стол и на пол, раскатываясь во все стороны.

— Мы эти адские машинки затихарили на игровом этаже. В основном по урнам раскидали. Мусоросборщики я заранее вырубил, чтобы не увезли, — говоря это, Клин вытащил из остатков коробки продолговатый брусок песочного цвета с цифровым таймером. — А это взрывчатка.

Майя представила разноцветные улочки игрограда. Аккуратные фонтанчики и скамейки, урны из полированной нержавейки возле каждой скамьи и множество нарядных людей, пришедших отдохнуть семьями, компаниями, парами... Люди везде, куда ни глянь, они улыбаются, смеются, и вдруг — тысячи стальных шариков разлетаются в стороны с грохотом и огнём, пробивая всё на своём пути, калеча и убивая…

Клин посмотрел на неё и перестал улыбаться.

— Твоя зеленогубая подружка была там?

Майя отрицательно замотала головой, не в силах говорить. Вряд ли кто-то мог пострадать на первом уровне, где находился танцпол. Там сейчас наверняка всех эвакуируют на улицу, так что Эмма с Ликой в безопасности, если только не вздумают вернуться за ними в «Элефант»…

— Ты не думай, что мы хотим убить побольше людей, вовсе нет. Пускай будет больше раненых, чем убитых, так даже лучше. Каждый раненый поправится, но запомнит эту мясорубку на всю жизнь и детям будет рассказывать. В народе останется память о том, кто это сделал и зачем.

— Но… зачем? — Майя смотрела непонимающе.

— Таким, как ты, не понять! — Клин выхватил откуда-то нож с широким, зазубренным с одной стороны лезвием и с размаху воткнул его в планшет. Голограмма часов над планшетом исчезла, а экран погас. — Мы сегодня «серую зону» собирались от инсургентов зачистить, и шишки из «Терраформа» знали об этом. Мы же помогали им, по факту, делали их работу! А они что сделали? Ударили в спину! Это разве не беспредел?!

Клин взбудоражился, глаза у него горели:

— Так уж получилось, что как раз накануне они нам знатную «открывашку» подогнали. Жаль, что не пригодится больше. — Клин кивнул на планшет, пригвождённый к столу. — Служивые пленных не брали, видать, установка была такая. Так что мы все там чуть не зажмурились. А когда просекли, что к чему, и за периметр ломанулись, по пути арьергард ихний окучили. Обнулили бронелобых, а у них при себе два ящика взрывчатки оказалось. Так мы с ней на запаснике в Старом городе и схоронились…

Майя почти не слушала Клина, разглядывая его напряжённое лицо. Казалось, он опять на войне — собранный, ожесточённый, готовый идти до конца. И больше всего её беспокоила мысль, что первым встречным подобное не рассказывают. Если только не думают, что информация умрёт вместе с ними...

— …Мы решили, что нельзя такое с рук спускать, неправильно это. Нашли метизы — шарики железные, — нашли сок в коробках и три рюкзака бомб из них снарядили. Выбрали место, где людей бывает много. Добрались до границы Нового города, а дальше дело техники. Коптеру мозги электронные «открывашкой» свернули, чтоб не стремался таких пассажиров брать, и уже через двадцать минут на крыше «Новограда» выгружались…

В кафе из коридора просочился запах гари и перебил аромат еды, доносящийся с кухни. Клин встал, поставил стул нормально и сел обратно, откинувшись на спинку.

— Ваши враги не здесь, — сказала Майя. — Обычные люди ни при чём.

Клин ответил без промедления, как будто ждал этих слов.

— Люди того заслуживают! Человечество погрязло в чистоте и уюте, помешалось на комфорте и безопасности, заплатив за это потерей личных прав и свобод. И всё ради коллективного свинячьего рая — тёплые загоны и полные кормушки плюс бесконечное множество развлечений. Люди обменяли свободу на пряники! Но и тут их надули, потому что пряники лимитированы, а доступ к ним дозирует социальный рейтинг.

— Нет ни одной причины, оправдывающей убийство мирных людей, — твёрдо сказала Майя. — Нет ни одной!

— Ты не понимаешь, да? Политика кнута и пряника позволяет власти рулить, куда вздумается. Но если у людей появляются свои кнуты, то пряники они начинают добывать сами. Это и есть свобода! И ради этого стоит не только жить, но и умирать! И убивать, если надо.

— Кому надо? — прошептала Майя внезапно охрипшим голосом.

— Иногда человеческие жизни — это цена свободы. Потому что дерево свободы нужно поливать кровью. Мирняк при зарубе всегда идёт на заклание, это сопутствующие потери...

— Выродки, мерзкие твари! — закричала Кира. — Вы…

Клин выхватил пистолет и выстрелил в упор. На груди Киры появилось тёмное пятно, которое быстро потянулось вниз, заливая кровью воздушную блузку. Она осеклась на полуслове и уронила голову на грудь. Длинные чёрные волосы закрыли её лицо, как саваном.

Майя оцепенела. Она не могла поверить в то, что произошло. Это не укладывалось в голове, переполняло и оглушало её, заставляя кровь стынуть в жилах и вызывая какой-то животный страх. Она выбрала взглядом один из блестящих шариков, рассыпанных по столу, и смотрела только на него, чтобы не смотреть ни на что другое, потому что просто закрыть глаза казалось ещё страшнее.

— Я предупреждал тебя, бешеная сука!

Клин бросил пистолет на стол и шарик, на который смотрела Майя, подпрыгнул и затерялся среди других точно таких же. У неё ком подступил к горлу и в носу защекотало. Она зажмурилась, силясь не расплакаться, но глаза защипало под веками и слёзы предательски покатились одна за другой. Майя всхлипнула, порывисто вздохнула и закрыла лицо руками.

— Ну извини, — сказал Клин. — Она сама напросилась.

— Чудовище! — сказала Майя глухо из-под ладоней.

Клин сгорбился, поставил локти на стол и стал массировать виски, прикрыв глаза. Пистолет лежал в пределах досягаемости, и у неё появилась отчаянная мысль завладеть оружием. Шанс был небольшой, но главное, что был. Глядя на пистолет, она живо себе представила, как быстро хватает его и стреляет в Клина, пока не кончатся патроны.

Клин перехватил её взгляд и злобно усмехнулся:

— Торопишься сдохнуть? Давай, пробуй!

Её била дрожь, и она сцепила пальцы в замок.

— Всё равно ты убьёшь меня… и себя… ты уже всех приговорил.

— Смерть это тоже свобода. Абсолютная свобода от всего. Всё хорошее, что могла предложить мне жизнь, я уже испытал, так зачем дожидаться того, что пережить не хочется… — Он помедлил немного и спросил: — Ты боишься смерти, Майя?

Она не ответила, и он продолжал:

— Смерть это не наказание. Возможно, как раз наоборот. Может быть, после жизни гораздо лучше, но знать об этом нельзя. Иначе кто бы остался по эту сторону? Так что не плачь и не жалей. Жизнь подлая штука, она заставляет наблюдать, как уходит всё, что тебе дорого, — и не остановишь, как ни цепляйся...

— Значит, ты убьёшь меня? — спросила Майя.

Всё внутри неё завязалось узлом, и было трудно дышать.

Клин откинулся на спинку стула и посмотрел в задумчивости:

— Сдаётся мне, ты не смерти боишься. Ты боишься боли, которая, как ты думаешь, ей сопутствует, да?

Майя молчала. Она только что заметила, как у Киры дёрнулась рука. Кира сидела на стуле, одна рука лежала у неё на коленях, а вторая висела, как плеть. И вдруг кисть этой висящей руки дёрнулась, а пальцы мелко задрожали. Это длилось совсем недолго, Майя даже не была уверена в том, что видела, но смотрела теперь только на эти пальцы.

— Смерть превращает жизнь в судьбу, — сказал Клин. Он взял со стола брусок взрывчатки и включил таймер. — Ты веришь в судьбу, Майя? Даже у бомбы есть своя судьба. Не хочешь говорить? М-м-да... Родимся кричим, а умираем молчим. Ты не бойся, мы с тобой не больно умрём.

Майя с трудом оторвала взгляд от руки Киры и сказала:

— Ты говоришь, что не боишься смерти, но это означает, что ты боишься жизни. И все твои идеи ничего не стоят, если ты не борешься за них, не страдаешь. Смерть это не победа, а поражение, потому что легко умереть за что-то, но трудно ради этого жить.

Они смотрели друг на друга, и Майя впервые читала в его глазах интерес.

— Я бы подискутировал на эту тему, но времени осталось мало. Знаешь, что бы я изменил в своей жизни, если бы появилась возможность прожить её заново? Ничего.

Клин подправил что-то на таймере взрывчатки.

«Это конец, — подумала Майя. — Вот тебе и вопрос веры!» Она почти убедила себя, что ночной разговор с Призраком спас ей жизнь и что опасность миновала, потому что она всё делала правильно: не была в Старом городе и не ездила на байке. Впервые в жизни ей удалось запомнить сновидение, вот она и поверила Призраку больше, чем своему предчувствию. Дура какая!

В кафе ввалился Вован, тяжело дыша, и остановился на входе, привалившись к стене.

— Там это… федералы нарисовались! Киберпсы у них какие-то навороченные, они уже по взорванному уровню шныряют. Я свою бомбу на эскалаторы закинул, скоро рванёт.

Клин взял со стола пистолет, спрятал его за пазуху и подошёл к Вовану.

— А где ты кореша потерял?

— Герыч бомбу на лестницу понёс, чтобы федералам сюда дольше добираться было. Лифты-то встали… Как рванёт, так пару маршей и обвалит.

— Во-первых, не обвалит, не тот заряд. А во-вторых, зачем вам эти минуты? Перед смертью не надышишься…

Майя осторожно встала и сделала шаг в сторону. Она была вне поля зрения Клина, а Вован не обращал на неё внимания.

— Вот и я Герычу толкую — давай мертвяками прикинемся. Федералы подойдут, а мы им бомбой в рожи — бабах! Уйдём красиво…

Майя на цыпочках пошла в сторону служебного входа, где появлялись и исчезали киберофицианты. Она не знала, что там внутри, но выход должен найтись обязательно, потому что запасной выход есть везде.

— Тащи сюда Герыча, моей бомбы хватит, — сказал Клин.

Вован отклеился от стены и пропал в коридоре.

Майя поняла, что Клин сейчас обернётся, и побежала.

Он крикнул что-то, но она не расслышала. Юбка хорошо тянулась и не сковывала движения, поэтому Майя неслась во весь дух, молясь о том, чтобы не столкнуться с каким-нибудь препятствием внутри служебного помещения. За спиной грохнул выстрел, и в шею ужалило, но она уже проскочила вертикальные жалюзи на входе и оказалась в комнате сплошь из нержавейки и кафеля. В узком помещении рядком вдоль стены с зарядным молдингом застыли киберофицианты.

Впереди был такой же проём с жалюзи, и она рванула туда. За ним оказался широкий проход с белыми стенами и множеством боковых помещений без дверей, а в конце него виднелась большая серебристая дверь. Майя побежала по проходу, успевая вертеть головой по сторонам. Все боковые комнатки не имели выхода, и она бежала дальше, не задерживаясь.

Неожиданно попалось помещение, забранное на входе полиэтиленом. За прозрачной завесой сидел человек в мешковатом белом скафандре, сгорбившись над прибором, похожим на микроскоп. Лицо у человека было закрыто громоздкими очками и чем-то вроде респиратора, а волосы упрятаны под аккуратную шапочку на резинке, и было непонятно, мужчина это или женщина. Человек вскочил со стула и замахал на неё руками.

— Уходите! Прячьтесь! — крикнула она ему и слегка замедлилась, но рёв Клина за спиной погнал её дальше.

Майя добежала до большой серебристой двери, боясь, что она закрыта, но ручка мягко щёлкнула, и массивная дверь легко отворилась. В этот момент где-то за стеной громыхнуло, и пол под ногами вздрогнул. Лестница или эскалаторы? Она забежала внутрь и обернулась. Человек в скафандре стоял посреди коридора с руками, разведёнными в жесте недоумения, и смотрел ей вслед. Он что, ничего не слышит? Майя энергично замахала, делая приглашающие жесты.

— Сюда! Идите сюда!

Белые жалюзи позади человека в скафандре дёрнулись, и она поспешно захлопнула дверь.

Изнутри дверь была покрыта инеем, и Майя догадалась, что попала в холодильник, но удивляться этому было некогда. Никакого запора на двери не оказалось, была только обрезиненная ручка. Майя схватилась за эту ручку, пытаясь удерживать её в горизонтальном положении, и сразу поняла, что если Клин будет давить с другой стороны, она его не пересилит.

За дверью глухо хлопнул выстрел, и Майя с испугом огляделась в тесном помещении. Светильники на потолке, которые включились автоматически, были покрыты толстым слоем изморози и светили тускло. Вдоль заиндевелых стен тянулись ряды полок, заставленных коробками, большими и маленькими, до самого потолка. У одной из полок стояла тележка, нагруженная жёлтыми брикетами в форме небольших кирпичиков. Майя схватила её и подкатила под самую ручку двери, но тележка оказалась ниже, чем надо. Тогда она выхватила пару брикетов из верхнего ряда и подсунула под ручку.

В тот же момент ручка дёрнулась вниз и упёрлась в замороженный брикет. Высота оказалась идеальной — ручка могла двигаться всего на один-два сантиметра, и оставалось только удерживать тележку на месте. Майя едва перевела дух, но тут заметила кровь на брикетах и вспомнила, что ранена в шею.

Клин перестал дёргать ручку и постучал по двери холодильника чем-то железным.

— По голове себе постучи, — буркнула она, глядя на лужицу крови, которая замерзала на глазах.

Он что-то сказал, но из-за толщины двери было не разобрать. Майя отпустила тележку и подула себе на руки паром изо рта. Она решила, что тележку можно не держать, и огляделась в поисках места, где можно присесть, но все нижние полки были заняты коробками. Клин в это время что-то говорил за дверью, но она не прислушивалась.

Майя столкнула на пол одну из коробок и села на освободившееся место, однако расстояние между полками было таким, что приходилось нагибать голову, и сидеть было неудобно. Пришлось слезать с полки и садиться на коробку. Майя нащупала место на шее, откуда шла кровь, и зажала рану рукой.

Прозвучали один за другим четыре приглушённых выстрела. Клин что-то прокричал и несколько раз пнул по двери, после чего успокоился. Майя судорожно вздохнула, закашлялась от морозного воздуха и проследила за паром, поднимающимся вверх. Над входом светился электронный градусник, который заиндевел настолько, что цифры на нём не читались.

Через несколько минут она проверила коммуникатор, но Сети по-прежнему не было.

Клин за дверью что-то крикнул, и Майе показалось, что она услышала имя Герыча. «Пускай зовёт, кого хочет, сюда им не попасть», — думала она, разглядывая бледные до синевы пальцы на руке. Она посмотрела на пальцы ног в кружевных следках, видимые в открытых носках танкеток, и попробовала ими пошевелить. Пальцы совсем потеряли чувствительность и едва двигались. Она стала поочерёдно массировать их свободной рукой.

Снаружи в это время разговаривали. Похоже, что все Выжигатели были в сборе. Потом Клин опять что-то закричал. Не успел он закончить, как раздался оглушительный взрыв, от которого дверь холодильной камеры прогнулась внутрь. Тележку от неё отбросило, и замороженные брикеты брызнули шрапнелью — Майя порадовалась, что сидела в стороне, а не стояла перед тележкой. Потолочные светильники мигнули несколько раз, освещая мелкий искрящийся снег, падающий с потолка, и погасли, погрузив холодильник в темноту.

Она включила фонарик на коммуникаторе и посветила. Дверь от взрыва деформировалась и заклинила намертво. По бокам появились небольшие щели, через которые внутрь проникал тёплый дымный воздух. Майя встала перед изуродованной дверью, прислушиваясь, но не услышала ни звука. Она взялась за ручку двери, но та легко отломилась и осталась в руке.

Взрывной волной с индикатора над дверью стряхнуло весь иней, и теперь можно было видеть температуру: −22°С. Мороз уже пробирал до костей, и Майя поняла, что в своём лёгком платье долго здесь не протянет. Но надежда на то, что спасатели скоро придут, оставалась её единственным утешением, и она запретила себе думать иначе.

Чтобы хоть как-то согреться, она стала ходить между стеллажами, подсвечивая себе под ноги. Платье со стороны раны пропиталось кровью, которая замёрзла и хрустела при каждом движении. Пол холодильника был весь усеян жёлтыми кирпичиками с тележки, и ходить по нему было неудобно. Она пробовала приседать, но утомилась сильнее, чем от ходьбы, и села на коробку, не чувствуя ног. Холод от коробки тут же разлился по телу ледяной волной. «Хана придаткам», — тоскливо подумала Майя, но вставать не стала.

Она вновь проверила Сеть, но ничего не изменилось. Оставив экран развёрнутым на случай, если Сеть вдруг появится, Майя навалилась спиной на полку и прикрыла глаза. Так виделось только размытое свечение экрана и больше ничего.

Через какое-то время холод стал привычным и перестал её донимать. Дрожь в теле прошла, и стало даже тепло. Захотелось спать, и сопротивляться этому не было сил. Она уже почти заснула, когда почувствовала чужое присутствие, которое ощущалось почти физически, как будто кто-то тряс её за плечо. Но ведь никого тут нет и быть не может... Разве что… Ну конечно, кто же ещё.

В холодильной камере было темно, но Майя различала Призрака в чёрном пальто вполне отчётливо. Он сидел напротив на нижней полке, так удобно, что ему не мешали ни коробки на ней, ни полка повыше. Призрак смотрел на неё с выражением удивления и сожаления в глазах и молчал. Было ясно, что разговор заводить придётся самой.

— А, давно не виделись! Зачем ты явился? Полюбоваться, как я замерзаю?

— Не говори так, мне больно это слышать.

— Я всё сделала, как ты сказал! И что получилось?

— Ты сделала, как я говорил, это факт. Но ты умираешь, и это тоже факт. Эти два факта несовместимы настолько, что ты не можешь себе представить.

Ей показалось, что Призрак тяжело вздохнул, но уверенности не было. Кажется, и губы у него не двигались, когда он говорил. Она подумала, что он и не говорил вовсе, и она не говорила, и что этот разговор происходит у неё в голове. Получается, всё, что она видит перед собой, — это проекция мозга, которая виртуальна, как экран технологичных линз. Но тогда образ Призрака — это проекция её мозга или его? Майя запуталась в своих рассуждениях, но Призрак помог:

— Это совместное творчество, скажем так.

— Значит, ты ещё и мысли мои читаешь?

— А чем слова отличаются от мыслей, если исключить вербальную составляющую?

И сам же ответил:

— Только степенью сформулированности.

— Да, а ещё кто-то слишком много врёт!

— Мы говорим не о том. Совсем не о том.

— Ладно, давай поговорим о том, как мне помочь. Мы же оба этого хотим?

— Конечно. Но помощь мы с тобой представляем по-разному. Вот как ты думаешь, я могу тебе помочь?

— Ну... спасателей позвать можешь. Или доступ в Сеть восстановить.

— Я не могу ничего восстановить. Я могу только сломать. Да, и извини за аэротрубу, я не нарочно. Не сложились у меня отношения с электроникой. Оказывается, я её вывожу из строя, если захочу, а иногда и случайно могу вещь испортить. Хотя, если подумать — где я и где вещи? Сам не понимаю, как так получается...

— Хватит болтать, лучше сделай что-нибудь!

— Если бы в двери был электронный замок, я мог бы попробовать его сломать, но в ней нет электроники... Я могу, наверное, испортить холодильник, и он перестанет морозить, но это тебе не поможет, потому что холод сохраняется долго...

— А спасатели? Ты ведь можешь влезть в чужую голову, так направь их сюда!

— Ты не понимаешь, о чём говоришь. Я не могу по желанию залезать в любую голову.

— Значит, и пальтишко не одолжишь замерзающей девушке? Никакого от тебя толку!

— Не понимаю, почему мне не удаётся тебя спасти. Всегда с первого раза получалось…

— Надо было оставить меня в покое. Если бы не твои советы, всё было бы в порядке.

— Нет, не в порядке. Когда всё идёт как надо, я не появляюсь.

— Ах да, ты же ангелом-хранителем представился. И ты думаешь, я поверю? После всего этого?

Призрак молча пожал плечами, и она вспылила:

— Знаешь что? Если ты действительно ангел-хранитель, то крылья у тебя из жопы растут!

— Я всё исправлю. Ты мне веришь?

Майя не ответила, обеспокоенная тем, что перестала чувствовать своё тело. Она не ощущала ни лица, ни ног, ни рук, ничего. Не было ни холодно, ни тепло, ничего не болело, было легко, словно она превратилась в облачко. Ей было жалко себя до слёз, и если бы она могла, то поплакала бы обязательно, но она не могла.

— У меня есть шанс выбраться из этого холодильника?

— Нет. Ты умрёшь от потери крови раньше, чем от холода. Холод замедляет кровопотерю, но не существенно. Пока тебя найдут…

— Заткнись.

Она попыталась закрыть глаза, но вспомнила, что они и так закрыты. Призрак почувствовал это и спросил:

— Мне уйти?

Ей не очень-то хотелось его видеть, но остаться одной в темноте и тишине было страшно. Смёрзшимся глазам слабый свет фонарика был больше недоступен, а в наступившей гробовой тишине она не могла уловить даже собственное дыхание. Майя проклинала своё невезение и злилась на беспомощность Призрака, но общение с ним было нужно ей как то единственное, что отвлекает от пугающих мыслей.

Она спросила:

— Как становятся ангелами-хранителями?

— Для начала надо умереть, я думаю. А перед этим сделать в жизни что-то очень плохое.

— Я думала, ангел-хранитель — это такой посмертный бонус, награда за праведную жизнь.

— Какая же это награда? Вечно скитаться на границе миров это наказание.

— А кем ты был при жизни?

— Я не помню свою жизнь. Хемингуэя помню, а жизнь свою нет…

— Совсем-совсем ничего не помнишь?

— Это как мелкий мусор, оставшийся в наспех подметённой пустой комнате. Осколки, из которых не собрать целого.

— И как тебе быть… таким?

— Я даже рад, что ничего не помню. Зачем вечно вспоминать свою жизнь, всех тех, кого любил и кого ненавидел, все свои ошибки и неудачи, радости и печали…

— Ты прав, лучше не помнить.

Они замолчали, и Майя прислушалась к себе: жива ли она ещё? Призрак по-прежнему сидел на полке в неудобном месте и смотрел не моргая. Глядя на его бледное лицо, Майя подумала, что в таком холодном месте должен быть пар от дыхания, и он действительно появился. Потом она вспомнила, что призраки не дышат воздухом, и пар исчез. Она начала представлять у Призрака рога, копыта и хвост, и он спросил:

— Развлекаешься?

— Я вот думаю, что ты за неудачливый ангел-хранитель, разве так бывает? Может быть, ты на самом деле дьявол, и тебе просто нравится мучить людей? А скажи-ка, многим ты помог?

— Это сокрыто от меня так же, как подробности моей жизни.

— Но ты же хвалился, что всегда с первого раза получается!

— Это базовое знание, такое же, как информация о моём предназначении. Не знание даже, а скорее ощущение, внутренняя уверенность. В памяти хранится только текущая задача. Сейчас это ты. И когда я закончу, я забуду тебя.

Майя не вникала в смысл его слов. Ей казалось, что Призрак говорит не о том и не так. Всё теперь было не так...

— Помирать — препоганейшее занятие.

— Я спасу тебя, обещаю! Не остановлюсь и не устану, буду пробовать ещё и ещё, пока не получится…

Его голос стал тише, а образ виднелся как сквозь запотевшее стекло. Майя протёрла это стекло, как могла, и на мгновение стало лучше видно, но оно тут же покрылось ледяным узором.

— Возьми меня за руку.

Он присел перед ней и взял её ладонь в свои руки.

— Скажи, что всё будет хорошо.

— Всё будет хорошо…