Часть четвёртая

Наперекосяк

Глава первая

Во сне с неба падал грузовой мультикоптер. Майя ехала по кольцевой автостраде за рулём байка, когда заметила над собой винтокрылую машину. Мультикоптер летел вниз по прямой траектории, подобно метеориту, — неуправляемый и неотвратимый. Лопасти его винтов замерли в своих нишах, и серебристая машина падала совершенно беззвучно. Время во сне текло медленно, секунды будто склеились, неохотно отлипая одна от другой, и каждая следующая была длиннее предыдущей. Мультикоптер тоже замедлялся, пока не завис в нескольких метрах над автострадой. Майя попыталась убраться из-под него, крутанув акселератор, но не смогла и пальцем пошевелить. Все её мышцы окаменели, а время, словно издеваясь, встало окончательно, и она застыла в нём, как муха в янтаре.

Мультикоптер вдруг сделал рывок и оказался над её головой, полностью закрыв собой небо. Она видела каждую заклёпку на фюзеляже, каждую царапинку и щербинку, каждый винтик на подвесных механизмах — корпус машины был так близко, что она могла бы потрогать его рукой. Но её тело было скованно неведомой силой, и подспудно Майя догадывалась уже, что эта сила — время.

Громада мультикоптера коснулась шлема, и раздался скрежет, от которого заныли зубы. Мультикоптер всем своим весом навалился сверху, и шлем на её голове лопнул, словно яичная скорлупа. В ушах загудело от бешено циркулирующей крови, и внутри разлилась нестерпимая боль. Но сразу вслед за этим глухой хруст сломавшейся шеи принёс мимолётное облегчение. Боль схлопнулась до размеров апельсина в голове и билась изнутри о стенки черепа, пока тот не раскололся. Майя ещё успела почувствовать ржавый вкус крови на языке и запах горячего асфальта, когда неожиданно, без всякого перехода, очутилась в другом месте.

Она снова ехала на байке, но уже по улицам Старого города, и по обе стороны тянулись кирпичные высотки, заляпанные световой рекламой. Затем она почему-то свернула во дворы, и события начали развиваться стремительно, как будто включилась ускоренная перемотка. Мелькнула эмблема Выжигателей, изуродованное шрамом лицо с леденящим взглядом и ухмыляющаяся девчонка, бросающая сигарету в бензобак. Окурок ещё не успел скрыться в горловине бака, а Майя уже неслась по странному, как будто искусственному лесу, уворачиваясь от выпрыгивающих навстречу деревьев. Неожиданно лес закончился оврагом, и она испытала чувство невесомости, зависнув над ним, как парящая птица...

Время прекратило свой стремительный бег и словно застряло на бездорожье: двигаясь вроде бы как обычно, оно при этом стояло на месте — ничего не происходило, ничего не менялось. Майя висела в воздухе, обозревая окрестности. Она обрела вдруг способность видеть окружающий мир в мельчайших деталях. Её зрение стало сверхреалистичным, гораздо более чётким, чем способен видеть человеческий глаз, и она засмотрелась на открывшуюся картину.

На противоположной стороне оврага врос гусеницами в землю гигантский карьерный экскаватор с остатками жёлтой краски на боках и стреле и с бурыми от ржавчины провисшими тросами. Его огромный ковш лежал отдельно возле большой кучи ржавых цепей. Сорока на дереве следила за облезлой собакой, с деловым видом пробегающей мимо. Склоны и дно оврага зеленели молодой травой, и Майя могла рассмотреть каждую травинку в отдельности и ползущую по ней букашку. А красно-белые куски ограждения всё падали вниз и никак не могли упасть.

Это и множество других бесполезных подробностей она успела заметить прежде, чем время очнулось от забытья и пошло своим чередом. Невесомость сразу закончилась, и гравитация потянула вниз. Байк приземлился на переднее колесо, амортизаторы хрумкнули от ударной нагрузки, и Майя перелетела через руль, ударившись о склон оврага. Защитные элементы байкерского костюма отработали на совесть, спасая кости от переломов, но её внутренности от удара вздрогнули, и в животе будто что-то оборвалось.

Она лежала на спине и смотрела в безоблачное небо через замызганный лицевой щиток, когда в небе появился байк. Он приближался, кувыркаясь в пыльном облаке из земли и травы, а потом всей массой обрушился сверху. Сломанные рёбра острыми осколками вонзились в лёгкие, и она задохнулась от боли, но в тот же момент переместилась в другое место.

Мимо с сумасшедшей скоростью проносились улицы Старого города, но в этот раз Майя видела их из окна экара. Она не узнавала местность и не понимала, куда едет. Внезапно перед ней возник Толик, потом темнота мазнула по глазам, а вслед за этим промелькнула вереница незнакомых лиц, которые тут же поглотила яркая вспышка. Жар окутал её тело раскалённым одеялом, в носу засвербел запах палёной шерсти, а язык распух и царапал нёбо, как стекловата…

Из глубин истерзанного сознания пришло мучительное недоумение: да зачем это всё?! И сразу следом спасительная догадка: это всего лишь сон! А значит, надо проснуться, чтобы всё закончилось.

Майя села на кровати и открыла глаза. Вокруг была темнота.

— Свет! — скомандовала она, но потолок не включился. Даже потолочный плинтус не подсветил комнату, и пришлось вставать и идти к выключателю.

Она махнула рукой в зоне датчика, но свет и на этот раз не включился. Тогда она попыталась нащупать выключатель на стене, но её рука неожиданно провалилась в пустоту, и Майя не на шутку перепугалась. Она сделала несколько шагов, потом ещё несколько и в страхе остановилась. Ей показалось, что за спиной кто-то есть, и она резко обернулась.

В гостевом кресле в углу сидела Рита, подсвеченная каким-то призрачным светом, и улыбалась перекошенной улыбкой, которую Майя никогда за ней раньше не замечала. Сидела и молчала. Затем, не говоря ни слова, она встала и вышла в окно. У Майи захолонуло в груди, и она зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела, что это и не окно вовсе, а изображение окна на медиастене, за которым чернеет безлунная ночь. Майя подумала, что это, наверное, продолжение сна, и надо бы вернуться в кровать и проснуться уже по-настоящему.

Она легла на кровать и, казалось бы, уснула, но быстро проснулась. По стенам плескался солнечный свет, и она уже собралась встать и открыть окно, но не смогла пошевелиться, словно была связана по рукам и ногам. Она хотела закричать, но поняла, что рта у неё нет, и просто замычала, и заплакала. Осознав, что это очередной сон, Майя сделала неимоверное усилие и… вновь проснулась во сне!

Представив, что застряла в болезненной реальности собственных кошмаров на веки вечные, она испугалась как никогда в жизни. Внутри тяжело шевельнулся настоящий животный страх, и тёмный, инстинктивный ужас полоснул по сердцу когтистой лапой…

…Майя проснулась от собственного крика и села на кровати, таращась в темноту и хватая ртом воздух. В горле застрял ком размером с кулак, все внутренности трепетали, а сердце тарахтело, как взбесившаяся швейная машинка, распирая давлением изнутри. Ужас, испытанный во сне, оставил после себя огромное, как дом, чувство тревоги, вытеснившее собой всё остальное.

Датчики «умной квартиры» решили, что она встаёт, и потолок осветился по периметру, вырвав из темноты очертания комнаты. Время обозначилось в воздухе зелёными цифрами: два пятнадцать. Ниже показалась дата — 7 мая.

Майя вскочила с кровати и заметалась по комнате, не понимая, что с ней происходит. Затем резко остановилась, упала на колени и обхватила себя руками. Ей показалось, что она сходит с ума, но она сразу же забыла об этом, охваченная предчувствием близкой смерти. Смерти реальной, прямо здесь, в своей комнате, а не во сне. Нервная система безудержно насыщала кровь адреналином, не понимая, что опасность мнимая, и этим только подливала горючее в огонь её паники, заставляя и без того загнанное сердце биться ещё быстрее.

Весь организм кричал ей: ты сейчас умрёшь!

Она вспомнила про «Автомед» — автоматический медицинский модуль, который был в каждой «умной квартире». Он мог поставить предварительный диагноз, мог вызвать скорую или выдать необходимое лекарство. Когда какой-то препарат заканчивался, «Автомед» сам делал заказ, и лекарство добавлялось в очередную доставку из аптечного маркетплейса. С помощью голосовых команд можно было получить в «Автомеде» перевязочные средства и антисептики. Но для получения лекарственных препаратов надо было пройти короткий медосмотр. Майя редко пользовалась его услугами и всякий раз по мелочам — изжога, простуда или палец порезанный заклеить. В остальном здоровье не подводило, и особых поводов до сегодняшней ночи не было.

Она ринулась в ванную, чуть не споткнувшись о подушку, которая почему-то валялась на полу. Там надавила в нужном месте, и одна из зеркальных панелей сдвинулась в сторону. Майя сунула руку в люк «Автомеда», как в дупло, прижала ладонь к чуткой мембране сканера и посмотрела в яркий кружок, стараясь не моргать.

На зеркальной панели строка за строкой появлялись значения пульса, давления, содержания кислорода в крови и другие параметры, которые считывал медицинский модуль. Буквы и цифры прыгали перед её глазами, пока она с нетерпением ждала свой диагноз.

Наконец увидела: «У вас приступ панической атаки. Это не экстренный случай, воспользуйтесь услугами телемедицины». Такой диагноз ошеломлял — Майя ожидала более эффективной помощи, а полученное заключение явно не соответствовало её тяжёлому состоянию. Она уже хотела сама вызвать скорую помощь, когда появилась следующая строка: «Возьмите препарат».

Она повернула руку ладонью вверх, и в неё упала лёгкая коробочка. Майя вытащила руку, нашла на коробочке тонкую красную нить и дёрнула за неё. Упаковка раскрылась, и в руке оказалась небольшая квадратная пластинка с закруглёнными углами. На внутренней стороне раскрывшейся упаковки была простая текстографическая инструкция по использованию.

Майя сорвала защитный слой и пришлёпнула пластырь на руку повыше запястья. Постояла с минуту, глядя на своё отражение, разбитое сегментами зеркальной стены, и думая о том, как быстро подействует лекарство. Кожа под пластырем слегка занемела, и только. Она снова подумала, не вызвать ли скорую, но уже без прежней уверенности.

Возвращаясь в комнату, Майя по привычке махнула рукой у выключателя и вспомогательное освещение в потолочном плинтусе сменилось светом по всей поверхности потолка.

— Меньше света, — простонала она, и потолок снизил яркость вполовину.

Майя присела на кровать и закрыла глаза. Она обхватила себя руками и стала раскачиваться, тихо постанывая в такт движениям. В этот момент она представляла, как лекарство из пластыря проникает в её кровь и быстро распространяется по всему организму, успокаивая взбесившуюся нервную систему.

Когда сердцебиение замедлилось, она легла на бок в позе эмбриона, продолжая себя обнимать. Чувство внутренней катастрофы исчезло, оставив после себя слабость во всём теле и смутное беспокойство. Тяжесть на сердце отпустила, и получилось наконец-то вздохнуть полной грудью. Майя с облегчением распрямила ноги и накрылась одеялом с головой. На мягких лапах подкралась дремота и унесла её в глубокий сон без сновидений.

Через минуту потолочный свет убавился до минимума, а затем погас.

Она проснулась, когда её разбудили солнечные лучи и поняла, что уже позднее утро, так как ранним утром солнце пряталось за домами напротив. Вставать не хотелось, но неясное беспокойство в груди бесцеремонно прогнало остатки сонливости.

Она вспомнила всё, что случилось ночью, и перед закрытыми глазами замелькали сюжеты ночных кошмаров. Майя мысленно старалась отстраниться от них, но сделать это никак не получалось. Тогда она открыла глаза и стала смотреть в потолок. Странно, что сон так хорошо запомнился. Ей и раньше снились страшные сны, но все они быстро забывались. Сегодня впервые в жизни было по-другому: сон был необычайно осознанным и реалистичным до мельчайших деталей.

Какое-то время она лежала, думая об этом, потом села на кровати и поглядела в окно. Солнце поднялось уже высоко, на небе не было ни облачка. Майя встала и пошла на кухню, чтобы выпить воды. Во рту как будто кошки ночевали. Не заметив приветствия кухни, занятая своими мыслями, она поставила стакан в диспенсер питьевой системы и наблюдала, как он наполняется. Собственный язык во рту казался большим и шершавым, совсем как в ночном кошмаре.

Сделав мысленное усилие, она словно шторой отгородилась от страшных воспоминаний, убеждая себя в том, что она сильнее. Они не исчезли от этого, а только сгладились и потеряли свою остроту. Заставить себя не думать о пережитом казалось невозможным. О том, что мучило совсем недавно и принесло столько неведомых ранее страданий, нельзя было забыть вот так просто по щелчку пальцев.

Она выпила воду и наугад выбрала завтрак. Пищевые картриджи в холодильнике пришли в движение, меняясь местами. Те, что были необходимы для выбранной комбинации, перемещались к пищевому терминалу и выстраивались в нужной последовательности. Кухня пощёлкала чем-то внутри себя и принялась готовить, а Майя вернулась в комнату и открыла окно.

На улице пекло так, словно был не конец весны, а самый разгар лета. Солнечный жар и мягкий шорох прибоя, доносящийся от «живых обоев», навевали мысли о пляже. Может, сходить сегодня на городское озеро? Это была возможность отвлечься, и Майе хотелось ухватиться за неё, как утопающему за спасательный круг, но слабость во всём теле не давала думать об этом всерьёз.

Вялые мысли в голове разогнала мелодия входящего вызова, и Майя взяла из прикроватной ниши браслет коммуникатора. Анимированный аватар Толика всегда вызывал у неё улыбку, но сейчас это не сработало. Она отключила видео и сказала:

— Чего хотел?

— У-у-у, какая ты сегодня… неприветливая. Бросай хандрить! Посмотри, погода какая!

Толик немного послушал её молчание, потом притворно-тяжко вздохнул и продолжил:

— Понял, ты не в настроении. Тогда сразу к делу. Я одну вещь могу достать, о которой ты мечтала. Для байка твоего. Помнишь, искала тогда? Если хочешь заиметь себе эту штуку, то надо нам сегодня в Старом городе встретиться…

Майя слушала его без особого интереса, но на последних словах навострила уши. Толик, байк, Старый город — цепочка ярких ассоциаций зашвырнула её в самую гущу ночных событий, напомнив страшный сон, который она вроде бы забыла, но на самом деле помнила во всех подробностях. Кошмарные сюжеты развернулись с новой силой, погрузив её с головой в ночные переживания. Майя застонала, сбросила вызов и напряжённо прислушалась к себе.

Пережитое ночью ощущение близкой смерти раскалённым железом отпечаталось в мозгу, оставив своё горящее клеймо где-то на уровне подсознания, и породило боязнь новой панической атаки. И теперь эта новоявленная боязнь перекатывалась и гремела в голове, как кирпич в железной бочке. Подпитываясь её страхом, она быстро окрепла и переросла в полноценную паническую атаку. Зацепившись за сердце, неуклюже ворочаясь в груди, паника сжимала горло и душила, вгрызаясь в мозг. Нервная система включила древний инстинкт «беги или сражайся», наполнив кровь гормонами стресса. Организм взбудоражено приготовился защищаться от неведомой опасности и задействовал на максимум все свои резервы. Но сражаться было не с кем, а бежать можно было только в одно место…

Майя бросилась к спасительному люку «Автомеда» и положила руку на сканер. Её сердце, подстёгнутое иррациональным страхом, молотило изнутри по рёбрам быстро-быстро, захлёбываясь от ненужной нагрузки. Она с нетерпением ждала белую коробочку с пластырем и ни о чём другом думать не могла.

«У вас второй приступ панической атаки в течение суток. Вы записаны к профильному сетевому специалисту. Дополнительная информация направлена на ваш коммуникатор».

Повернув руку ладонью вверх, Майя ждала только одно сообщение. «Возьмите препарат» — пальцы сжали упавшую в ладонь коробочку. Торопливо вскрыв упаковку, она прилепила пластырь на руку немного выше прежнего. Налепленный ночью пластырь уже исчез, оставив после себя едва заметный контур на коже.

Тяжело вздохнув, Майя вернулась в комнату, наглаживая пластырь на руке, как будто это могло ускорить действие лекарства. Запах еды, витающий в коридоре, напомнил о завтраке, но сейчас ей хотелось лишь свернуться калачиком в темноте под одеялом и больше ничего.

Она зашла в комнату и остановилась возле кровати.

Над коммуникатором светились значки уведомлений. Два пропущенных вызова от Толика и файл от «Автомеда». Майя убрала браслет на место и осторожно, словно боясь себя расплескать, прилегла на кровать.

Лекарство сработало так же, как ночью, за исключением того, что сон не пришёл. Но и без снотворного эффекта пластырь помог ей за считанные минуты почувствовать себя лучше. Сердцебиение и дрожь прошли, и внутри полегчало так, словно камень с души свалился.

Она взяла коммуникатор и открыла файл: цифровой код записи, многословный диагноз с пометкой «Предварительный»… Майя скопировала незнакомые медицинские термины в строку поиска, а потом вчитывалась в выданные результаты, мрачнея всё больше — ничего хорошего они не сулили. Скорей всего, её поставят на учёт как психически неустойчивую личность. В результате снизится социальный рейтинг, а это потянет за собой другие проблемы. А права? — Майя вспомнила про байк во дворе. Если их действие заморозят или вообще аннулируют? Нет, надо справляться самой! Должны найтись какие-то варианты…

Она отложила коммуникатор и поплелась в душ. После водных процедур разогрела слегка заветрившийся завтрак и заставила себя поесть. Когда убирала посуду в мойку, запел домофон. Она посмотрела — Толик мялся у подъезда — и открыла ему. Пока он поднимался, Майя наспех заправила разворошённую постель, глянула в зеркало и мысленно махнула рукой — такой простачкой он её ни разу не видел, но было не до того.

— Ты заканчивай меня так пугать! — выпалил Толик, не успев зайти в дверь.

Она молча втянула его в квартиру и сказала:

— Не шуми. Видишь, я в порядке...

— А что это было тогда? Что за стоны?

— Была не в порядке. Тебе кофе или чай?

Они прошли на кухню, и Толик буркнул:

— Мне без разницы...

Майя поставила чашку в кофейный модуль, набрала нужную комбинацию и сказала, не оборачиваясь:

— Меня всю ночь кошмары мучили. Я только успокоилась, а ты напомнил.

Говорить про диагноз «Автомеда» не хотелось. Тем более, что он предварительный...

— Извини, Май, но я...

— Ты не виноват, не извиняйся, — сказала она и поставила перед ним парящую чашку. — Лунго, как ты любишь. Без молока и сахара.

— Спасибо.

Толик взял чашку и стал дуть на плотную коричневую пенку.

— Ты не голодный? — спохватилась она. — А то я могу...

— Не надо ничего, Май... Что хоть снилось-то?

— Ужасы всякие, — вздохнула она. — Давай не будем об этом.

— Не будем, так не будем. Давно мы вот так не сидели.

— Это да. А про какую штуку для байка ты говорил?

— Про контроллер декодирующий. Помнишь, тот хмырь кучерявый на вечеринке у Вали о «примочке» крутой рассказывал?

— Фотон? Конечно, помню. Ты его встретил, что ли?

— Нет, но контроллер такой вчера видел. И достать его вполне реально. Ты мне только помоги немного, для тебя же стараюсь.

— А что я могу?

— Прокатись со мной на встречу в Старом городе.

— Зачем? — удивилась она.

— Так надо. Долго объяснять.

— А я не спешу, у меня выходной. Выкладывай всё по порядку.

— Всё — это слишком много. Давай в общих чертах тебе обрисую… Есть у меня приятель один, я тебе говорил как-то, Дэн его зовут...

Она знала родителей Толика, бывала в гостях пару раз, знала двух его двоюродных сестёр, но ни одного его друга никогда не видела. Они были, конечно, но Толик её ни с кем не знакомил, словно боялся, что её уведут. Про Дэна она действительно слышала, но настолько вскользь, что вспомнила только сейчас.

— …Так мы вчера этот контроллер на экаре Дэна опробовали. Весь вечер на это убили — работает как надо. Я Дэну рассказал о тебе и о том, что ты искала такую «примочку» для своего байка. Купить хотел тебе в подарок, но он сказал, что надо у начальства спросить.

— Ну и дальше что?

— И сегодня звоню ему — спросил или нет, — а он говорит, что нам с тобой встретиться нужно с Василевсом. Это главный у них, я его не видел, но, по описанию Дэна, благообразный такой седовласый старец. Живёт уединённо и любит пофилософствовать. Поболтаем с ним немного, и «примочка» у нас в кармане. Встреча днём в Старом городе, ты как?

— По-твоему, я могу так вот запросто поехать чёрт знает куда? О чём ты думал, когда договаривался?

В другой раз она бы с радостью согласилась поехать без долгих уговоров. Ведь она давно мечтала

покататься на байке без ограничителей. Однако ночные события настолько выбили её из колеи, что даже ради заветной «примочки» ехать никуда не хотелось. По крайней мере, не сегодня.

— Значит, не поедешь?

— Сегодня точно нет, а там посмотрим. Может, завтра мне похорошеет.

— Ну вот, а я Дэну железно пообещал.

— Переобещай на другой день, не сломаешься.

— Как у тебя всё просто, Май, — вздохнул Толик. — Переобещай!

— Это не у меня просто, это у тебя сложно. Огород городишь на пустом месте.

— Кабы на пустом. — Толик снова вздохнул и протянул чашку. — Подогреешь?

— Что ты так переживаешь за Дэна своего. — Она взяла у него чашку и плеснула в раковину. Поставила чашку в кофейный модуль и запустила готовку. — Кто он вообще такой?

— Дэн — человечище! Не в смысле большой, а в смысле великий. В будущем.

— В будущем? — улыбнулась Майя. — Ты никак пророком заделался?

— Такие люди, как Дэн, творят историю! Он моего возраста, а уже правая рука Василевса!

— Мне это ни о чём не говорит.

— Василевс главный в Сопротивлении, которое борется против Сети и против «Терраформа». Только учти, это закрытая информация, так что рот на замок…

— Ладно, сделаю вид, что я этого не слышала.

— Лучше сделай вид, что я этого не говорил.

— Так что за Сопротивление? Разве не Выжигатели воюют с «Терраформом»?

— Выжигатели бывают разные...

— Вот даже как!

— Представь себе. Эти называют себя инсургентами. А Сопротивлением их в «Терраформе» окрестили. В общем, Сопротивление — мощная сила! Но Василевс неправильно распоряжается этой силой, так Дэн говорит. Сдерживает и ограничивает её. Василевс умный и опытный, но старый, и это проблема. Выигрывает не тот, кто умеет побеждать, а тот, кто не умеет проигрывать.

Майя вяло улыбнулась.

— Хорошо тебя этот Дэн обработал, как по писаному шпаришь.

— Дай срок, Дэн возглавит и объединит инсургентов, масштабирует Сопротивление. Он же идеалист до мозга костей и грезит идеальной организацией. Идеальной не в смысле без недостатков, а основанной на идеях. Говорю тебе, когда Дэн станет у руля, Сеть посыплется, да и Выжигателям быстро придёт конец.

— Свежо предание, да верится с трудом, — усмехнулась Майя. — Ну, допустим. По Выжигателям я плакать не буду, а как ты себе представляешь жизнь без Сети?

— Почему без Сети? Насколько я понял, уничтожать Сеть он не планирует, только перенастроить её… Сделать честный социальный рейтинг, убрать излишний контроль, вернуть людям социальную приватность — настоящую, а не это подобие… Очеловечить Сеть, одним словом.

— Интересно, а что ещё тебе этот Дэн говорил?

Она скептически отнеслась к словам Толика и за Сеть не переживала. Кем бы ни был этот Дэн, сотворить такое даже во главе какого-то Сопротивления вряд ли ему по силам. Вон Выжигатели сколько бьются, и всё впустую…

Толик сдержанно улыбнулся.

— Может, познакомить вас? Из первых уст всё узнаешь, что я буду ретранслятором прикидываться… Давай прямо сейчас?

Майя опешила от такого поворота, но виду не подала. Надо же, познакомить предложил! То скрывал её ото всех, а тут как сваха захлопотал. Она была заинтригована таким поведением друга, но спрашивать об этом не спешила.

— И как ты это видишь? Вот я такая ненакрашенная, в домашнем — и знакомиться буду? Ты женщин совсем не знаешь?

— Тоже мне проблема! Просто аватарчиком прикроешься красивым.

— Что же это за знакомство? Это не знакомство, а интервью какое-то.

— Вживую познакомитесь, когда за контроллером поедем. — Толик развернул в воздухе изображение со своего коммуникатора и повернул к ней. — А это Дэн.

Дэн, несомненно, был красив, но это была особая красота, не похожая на красоту модельных красавцев с томным взглядом. Это была мужская красота, которая пробуждала в ней чувства, уходящие корнями в первобытные времена, когда мужчины повелевали, а женщины подчинялись. И дело было не столько в брутальности его облика, сколько в том, с каким выражением Дэн смотрел со снимка.

Майя даже тряхнула головой, освобождаясь от наваждения, и вновь подивилась поведению Толика. Знакомить её с таким мачо было не в его правилах. Тут явно была какая-то тайна, иначе объяснить поведение друга было невозможно.

Она отбросила церемонии и спросила напрямик:

— Что ты затеял, дружок? И не темни мне тут, я тебя насквозь вижу!

— Ничего я не затеял, Май! Я же тебе контроллер добываю!

Толик состроил честную рожу, но веры у неё не было.

— Что-то не верится мне в твоё бескорыстие…

— Ну что ты выдумываешь! Не хочешь знакомиться сегодня, отложим на завтра, — Толик засуетился, собираясь, и уже в дверях обернулся: — Но завтра без отговорок, Май! А то уплывёт контроллер в другие руки, и потом ищи-свищи…

Когда он ушёл, она рассеянно навела порядок на кухне, перебирая в памяти недавний разговор. Вопросы остались, но выяснить что-то можно будет не раньше, чем завтра. Наверное, это даже лучше. Сегодня проблем и так хватало.

Майя устроилась в кресле, открыла контакты и пробежалась глазами по списку с аватарками. Подруги, друзья, отец, знакомые, коллеги по работе… Чем дальше она прокручивала список, тем яснее понимала, что говорить о том, что случилось с ней ночью, не готова ни с кем. Как это описать? Что о ней подумают? Как потом будут относиться?

Но проблема требовала решения, а значит, и каких-то действий. После двух приступов подряд надеяться на то, что это пройдёт само собой, не приходилось. Случившееся единожды может оказаться случайностью и больше никогда не повториться, но то, что произошло дважды, обязательно случится снова.

Майя переместила в центр экрана аватары двух подруг и отца и закрыла список контактов. Надо было решить, кому можно довериться. На самом деле, это была иллюзия выбора, потому что в бедовых ситуациях она действовала шаблонно — сначала «плакалась в жилетку» одной подружке, потом обсуждала возникшую проблему с другой, а после звонила отцу. Эта нехитрая схема всегда работала и приносила сначала душевное облегчение, а затем ясность в голове и новый взгляд на знакомые, казалось бы, вещи.

С большинством своих подруг она зналась не один год, но две из них были особенно ей близки. Кира и Эмма, насколько непохожие друг на дружку, настолько и ценные для неё, каждая по-своему. Она знала их со школы и не раз выбалтывала самые сокровенные девичьи секреты. И обе хранили их достаточно долго, чтобы тайны стали неактуальными. Вечных тайн у женщин не бывает, но всё же...

Проще всего было с Эммой. Она понимала её с полуслова, парней они никогда не делили, а их девичья болтовня отличалась душевностью и искренностью. Эмма по своей натуре была экстравертом, общение с людьми было нужно ей, как воздух, и она умела воспринимать чужие несчастья, как свои. Майя уже потянула палец к аватару Эммы, но остановилась. Душа просила сочувствия, но мозг подгонял с решением проблемы — новый приступ панической атаки мог случиться в любой момент.

Кира в нестандартных житейских ситуациях могла помочь не словом, а делом. Она находила решение, полагаясь не на эмоции, а на факты. Всегда по делу, логично и прямо, в грубоватой форме, но при этом с женской чуткостью и внимательностью к деталям. Так что лучше было оставить Эмму на потом. Такой расклад ломал привычную схему, но казался правильным решением. Сочувствие греет душу, однако сейчас требовалось быстро решить проблему. А для этого нужна Кира.

Она коснулась аватара Киры, и вызов пошёл. Маленький значок развернулся на весь экран и превратился в жгучую брюнетку с изумрудными глазами. Это селфи Кира сделала на Антильских островах. На нём её глаза прекрасно гармонировали с бирюзовым морем, которое виднелось на заднем плане. Глядя на фотографию, Майя подумала о том, что уже и не помнит, какие в действительности глаза у Киры. Ведь с самого детства Кира носит контактные линзы и часто меняет их цвет.

Изображение сменилось живым лицом, и на экране появилась давняя подруга.

— Ох ты, нежданчик какой! Вчера же трепались до мозоли на языке! Что, снова-здорово?

— Кир, у меня такое творится… — Майя замолчала, собираясь с мыслями.

— Что у тебя стряслось? — Кира на экране наклонилась ближе. — Скоро полдень, а ты без марафета бледной моськой торгуешь. Чего там, говори уже, не томи.

— Тебе кошмары снятся?

— Вон ты о чём! Кошмарики мне постоянно снятся, я привыкла уже, внимания не обращаю. Они у меня не особо страшные. Странные больше, а иногда противные... Ты же говорила, что сны не помнишь?

— Так и было. А вчера… то есть сегодня… было не как обычно...

Майя рассказала подруге о ночных событиях, не углубляясь в подробности. Когда она закончила, Кира сказала:

— Тут без пузыря не разобраться. Жди, скоро прилечу.

— Я пить не буду.

— Да ты понималку-то врубай! Образно я говорю, образно. Обмозгуем тет-а-тет и решим, что делать. А то в Сети известно, кто уши греет...

Кира отключилась, и Майя вздохнула с облегчением. Кира обязательно ей поможет, так уже бывало раньше, так будет и сегодня. Майя открыла макияжный бокс и села перед светящимся зеркалом навести красоту. Пока красилась, вспомнила, что не позвонила Эмме. Вот что значит ломать привычные схемы! Глянула на коммуникатор, поколебалась немного, но звонить не стала. Потом. Когда будет не жалко свежий мейкап.

Кира объявилась уже через двадцать минут и с порога спросила:

— Ты вчера запрещёнкой не баловалась? А то твои кошмары на галюны смахивают.

— Я по этой теме никогда не фанатела, так с чего бы вдруг?

Они прошли в комнату, и Кира села в кресло, а Майя встала у окна.

— Так это что, — заулыбалась Кира, — шиза косит наши ряды?

— Не смешно, Кир! Совсем не смешно! Ты даже не представляешь, как мне плохо было.

— Не обижайся, повеселить тебя хотела. — Кира стёрла улыбку с лица. — А представить я могу. Гуляла я как-то с чуваком одним со Старого города. Погоняло у него смешное такое — Малёк. А сам два на два шкафчик.

— А почему рассказываешь только сейчас?

Кира мало общалась с их общими подругами, у неё была своя компания в Старом городе, о которой Майя не знала практически ничего. Одни имена и клички, которые мелькали в разговорах. Кира всегда была скрытной девочкой, и в школьные годы тоже. А ещё она всегда отвечала на обиду и мстила быстро и резко. С ней старались не связываться и обходили стороной даже старшеклассники. Кира всегда была самой крутой из её подруг.

— Потому что в тему пришлось. Ты слушать будешь или как?

Майя в ответ молча кивнула.

— Весело с ним было, прям башню мне срывал своими выкидонами! А потом я узнала, что вмазывает он по белому… Ну, ширяется, короче…

— Поняла я, и что?

— Что-что, условие ему поставила — зашивайся, говорю, а то уйду. Он покобенился немного, да и зашился где-то, нашёл место. И после этого приходы у него начались точь-в-точь, как ты мне тут расписала. То ли побочка вылезла из-за того, что резко спрыгнул, то ли зашивальщики накосячили — поди разберись. В больничку не сунешься, социалка по жизни в красном, ага… Так и стремался, бедолага, не знаю, как теперь.

— Вы расстались?

— А ты как думаешь! Бросила я его… И не смотри на меня так, тебя там не было. Малёк этот без допинга своего душный оказался в край, все нервы мне вымотал. Я у своих подогрева торбу выпросила и притаранила страдальцу. Лечись, говорю, болезный, а ко мне больше не подкатывай, дорожки у нас разные…

— Погоди-ка, не тараторь. Что ты ему привезла и зачем, я не поняла?

— Ну… лекарство от панических атак. Кенты набодяжили. Чтоб раскумарился.

— А мне можешь такое лекарство достать?

Кира рассмеялась как-то невесело и покачала головой.

— Нет, Майя, тебе не покатит. Да и зачем? Социалка у тебя потрясная, телемедицина рулит, так что по всем правилам тебя подлатают.

— Я не могу… не хочу это афишировать! Я работу потеряю, права на байк заморозят, социалка в красное полезет, как у нарика твоего…

— Ты психуй, но за буйки-то не загребай! Не лезь в этот омут, я тебе говорю!

Майя понимала, что подруга, скорей всего, права. И если она считает это крайностью, значит, так оно и есть. Чем-чем, а излишней осторожностью Кира никогда не отличалась. Но Майе трудно было расстаться с возможностью решить свою проблему быстро и без огласки.

— Я не прошу запрещёнку, мне нужны обычные лекарства, только более действенные, чем в «Автомеде». Так, чтобы быстро и насовсем.

— Чего нет в «Автомеде» тоже запрещёнка, если без рецепта. Ты это знаешь не хуже меня.

— Ты же понимаешь разницу. — Майя смотрела умоляюще. — Спросишь для меня?

— Спрошу, но ничего не обещаю. Фарма у тамошней братии не в почёте.

— Спасибо, ты меня просто спасаешь, я…

— Давай без соплей! Будет что-то для тебя, считай, повезло, а не будет, тогда извиняй. На синьке перебьёшься. И давай так: если я за пару часов не найду, то ты сдаёшься мозгоправам, договорились?

— Договорились, — эхом отозвалась Майя.

Она проводила Киру и вернулась в комнату. Открыла список контактов и попыталась позвонить отцу, но увидела значок «Абонент недоступен». Так обычно и бывает, если звонить в рабочее время.

Отец был инженером и занимался строительством метрополитена, растущего вместе с городом. Главная ветка метро представляла собой подземное кольцо, проходящее через все районы Нового города. В Старый город попасть на метро было нельзя, только до границы, а дальше один путь — по земле. Говорили, что это технологическая особенность строительства метро: невозможно рыть тоннели под старыми высотками, не рискуя нарушить фундамент или повредить коммуникации. Впрочем, как объяснял отец, ничего невозможного в этом нет. Можно прорыть метро и под Старым городом, но это будет глубоко и дорого. Слишком дорого, поэтому нерентабельно — решили городские власти и заморозили проект в самом его начале, продолжив расширять метрополитен туда, куда прирастал город своими новыми районами. Но, по слухам, главной причиной отказа от строительства метро в Старом городе были Выжигатели. Их «крабы» угрожали метрополитену точно так же, как и авиаперелётам. Других подробностей Майя не знала и не интересовалась ими, потому что считала это всё далёким от себя и неинтересным.

Отец отвечал за работу машин для бурения тоннелей, которые огромными стальными червями вгрызались в землю, оставляя за собой многокилометровые подземные ходы. Майя никогда не видела своими глазами такую машину, зато не раз смотрела рабочие видеозаписи отца, в которых были сюжеты с работой тоннелепроходчика. Если отец сейчас рядом с такой машиной, то поговорить с ним не получится.

Майя решила перезвонить ближе к обеду. Боязнь остаться наедине со своими мыслями не давала ей покоя, и она включила один из музыкальных каналов Сети. Музыкальные клипы проигрывались один за другим и ненавязчиво гасили тревогу.

Через несколько минут экран коммуникатора вдруг ожил, и Майя немедленно перевела сигнал на медиастену. Картинка очередного клипа замерла, и поверх неё открылось окно входящего вызова. Отец на экране выглядел спокойным и серьёзным, как всегда.

— Ты звонила? У меня пропущенный...

— Да, звонила. От работы тебя отвлекаю?

— Отвлекаешь, но не сильно, так что можем поговорить.

Позади него угадывались стены рабочего кабинета, который, как она знала, перемещался где-то глубоко под землёй вслед за движением тоннелепроходчика. В детстве она мечтала там побывать и часто просила отца об этом, но он так ни разу и не взял её с собой на работу.

— У меня была паническая атака. Это такое состояние…

— Я знаю, что это. У мамы твоей было в молодости.

— Вот как! А почему вы от меня это скрывали?

— Она лечилась когда-то давно, ещё до нашей встречи, но рассказывать про это не любила. Я узнал случайно уже после твоего рождения, у неё тогда обострение было... Когда у тебя случилось?

— Ночью страшный сон приснился, я проснулась и плохо себя почувствовала… — Майя вкратце описала ночные события. — А как мама лечилась?

— Я же говорю, не любила она эту тему поднимать. Во сколько у тебя запись к врачу?

— С четырёх до девяти можно в профиле подключиться, но я не хочу.

— Дочь, ты уже взрослая, что за капризы. Разве есть выбор? — спросил отец, и она чуть не сболтнула, что ждёт известий от Киры. — Возьми себя в руки и лечись.

— Да? А как же мои водительские права, работа, социальный рейтинг? Представляешь, в Сети пишут…

— Не надо всему верить.

— Даже если по всем ссылкам одна и та же инфа?

— Во-первых, Сеть обрабатывает поисковые запросы по своим хитрым методикам и показывает лишь то, что хочет тебе показать. А во-вторых, никогда не доверяй информации из одного источника. Вот со мной ты поговорила — ещё что-то узнала. Пообщаешься с врачом, вот тебе и третий источник… он же и самый верный в данном случае.

— Но проблемы с психикой по-любому отразятся на социалке! И права аннулируют, и…

— Решай проблемы по мере их поступления, не сваливай в кучу. Каждая проблема имеет не одно решение, задача лишь в том, чтобы выбрать из двух зол меньшее.

— Не люблю я выбирать из двух зол, очень уж бедный ассортимент.

— Это метафора, зол обычно бывает больше. Говорят, не бывает так плохо, чтобы не могло стать ещё хуже. — Отец слегка улыбнулся. — Но есть и светлая сторона: даже если тебя съели, остаётся как минимум два выхода. Это я к тому, что при любом выборе дальше тоже есть выбор. Будет тебе ассортимент.

— Да на мне же сразу бирку повесят «шиза», и не отмоешься потом!

— Не выдумывай, если не знаешь! — рассердился отец. — Реши для себя, чего ты хочешь. Лечиться или мучиться? Разобраться с проблемой или жить с ней?

Жить с паническими атаками, привыкнуть к ним казалось ей невозможным. Даже мысленная попытка принять такую жизнь как неизбежность и смириться выглядела настоящим пораженчеством, сдачей на милость обстоятельствам. «Судьба — это не то, что суждено, а то, на что соглашаешься», — мелькнуло в голове, и Майя уверенно сказала:

— Не собираюсь я с этим жить!

— Тогда решай проблему, не тяни. И реалистично смотри на ситуацию: если лечение будет стоить тебе прав или чего-то ещё, значит, такова цена, ничего не поделать. Торговаться не с кем.

— Действительно, и не поторгуешься...

Но где-то внутри неё маленький упрямый чёртик был с этим не согласен. Как бы сильно ты ни уважал кого-то и ни ценил его мнение, ты всё равно хочешь поступить по-своему. Майя, как обычно, имела своё мнение, но спорить с отцом не хотела. В спорах ей часто не хватало аргументов, потому что она рассуждала, исходя из своих желаний, а не из логики или рациональности. Точнее, у неё была своя логика, основанная на желаниях. И чем сильнее ей чего-то хотелось, тем менее убедительно выглядели доводы против. Поэтому спорить с отцом она не умела. То есть не хотела. Вот как сейчас.

Она глубоко вздохнула.

— Буду лечиться, что делать.

— Правильно, только пессимизма поубавь… — У отца заморгал параллельный вызов, и он заторопился. — Хочешь, я приеду после работы?

— Спасибо, пап, не надо. Потом сама расскажу, что и как.

Она закончила разговор и долго сидела в тишине, пытаясь думать одновременно о многом, из-за чего в голове творилась неразбериха. Когда она уже устала разбирать этот мысленный кавардак, запиликал домофон. В первый момент ей подумалось почему-то, что вернулся Толик, но у подъезда стояла женщина в красном платье, с белой сумочкой в руках, в белой широкополой шляпе, похожей на сомбреро, закрывающей пол-лица. Развернув окно домофона на весь экран медиастены, Майя ахнула от удивления — Рита! Час от часу не легче! Её-то каким ветром сюда занесло?

— Здравствуй, доченька! — Рита улыбнулась натянуто и тут же нахмурилась. — Всё ли у тебя хорошо?

— Здравствуй, мамочка! Лучше не бывает!

Она давно научилась называть Риту мамочкой с сарказмом, а Рита так же давно научилась не замечать этого сарказма в её тоне, и такое положение вещей устраивало их обеих.

— Поднимайся, этаж-то помнишь?

Рита была у неё всего один раз — походила тогда по квартире, повздыхала чему-то и больше не появлялась. После расставания с отцом она переехала в другой конец города и в гости к себе не звала, но временами напрашивалась на встречи — в театр сходить, на выставку или ещё куда, — Майя соглашалась, как правило, и проводила с ней время. Это было нечасто и необременительно и уже стало традицией, но приходить вот так, неожиданно, было у них не заведено.

— Давай лучше прогуляемся в парке у вас. Погода хорошая такая, чего дома толкаться.

Выходить на улицу настроения не было, но и спорить с Ритой не хотелось. Тем более что не терпелось узнать цель её неожиданного визита. Они договорились встретиться во дворе, и Майя стала собираться, довольная уже тем, что есть повод отвлечься.

Она вышла через пятнадцать минут, ожидая найти Риту на скамейке во дворе, но столкнулась с ней у подъезда. Рита выглядела взволнованной. Они молча направились в парк за домом, и всю дорогу Майя поглядывала на неё, сгорая от любопытства. В парке они, не сговариваясь, свернули на малолюдную боковую аллею и прогуливались по ней так же молча, пока у Майи не лопнуло терпение.

— Может, хватит уже?

— У тебя действительно всё в порядке?

— Ты что, с папой говорила?

— С папой? Нет, конечно… А почему ты спросила? Всё-таки что-то случилось!

— Это у тебя что-то случилось, а мне просто сон плохой приснился!

Рита остановилась и вперилась в неё своим «фирменным» проникающим взглядом, как раньше, когда хотела выпытать что-нибудь, но те времена давно прошли, и теперь Майю было этим не пронять. Рита вздохнула и отвела взгляд.

— Ну хорошо, тогда я тебе расскажу.

Они сели на ближайшую свободную скамейку, и она продолжила:

— Представляешь, мне твой Костик звонил, нёс какую-то ересь про судьбу и что я помочь тебе должна, и своим звонком коммуникатор мне сжёг! — И, пока Майя безмолвно обалдевала от этих новостей, добавила: — А ещё ты мне снилась сегодня, вот!

— Что ты такое говоришь, как можно комут сжечь! — Майя обрела дар речи и смутно припомнила, что вроде бы тоже видела мачеху во сне, но говорить ей не стала. — И с Костей мы сколько уже не общаемся…

— А вообще… Может, это и не Костя был. Мне так показалось. Говорил он как-то не так, не своими словами.

— Думаешь, дипфейк? Они же запрещены. Фильтры «Связьтелекома» никогда бы такое не пропустили… А сама не пробовала с ним связаться?

— Как? Коммуникатор надо ремонтировать, его номер там остался… Может, сама Костю наберёшь?

— Вот ещё! Я и контакты его удалила, и заблочила везде…

К ним подъехал кибертермос, развернув световой баннер, но Майя отмахнулась, и он покатился дальше по аллее. Через две скамейки от них сидел мальчик лет восьми, и самоходный термос-холодильник вильнул к нему.

— А что, комут прямо огнём загорелся? — спросила она у Риты.

— Нагрелся сильно и горелым завонял. И потом всё, больше не включился…

Они ещё немного поговорили об этих странностях, но так ни к чему и не пришли. Говорить с Ритой о своих ночных кошмарах Майя не хотела, несмотря на то, что думала об этом постоянно, поэтому дальше беседа текла вяло, и Рита вытягивала из неё каждое слово.

Полуденное солнце путалось в кронах декоративных яблонь в цвету, от которых веяло весенним ароматом с ноткой сирени. Майя смотрела на прогуливающихся людей на параллельной аллее и хотела погулять в одиночестве.

Рита принялась расспрашивать её, как дела на работе, и она отвечала односложно, уже начиная тяготиться этой встречей и беспокойным любопытством мачехи, которое всё больше походило на допрос с пристрастием. Тем более что на работе всё было стабильно и без происшествий.

Майя работала экоаналитиком в консалтинговом холдинге, и эта профессия не предполагала никаких потрясений. Работа текла размеренно день за днём: упорядочение информации, оценка рисков и последующее оформление нормативно-правовой документации. На работе Майя была на хорошем счету и старалась поддерживать свою репутацию, потому что гордилась высоким социальным рейтингом. Ради этого она соглашалась на небольшие переработки, а иногда и на два выходных в неделю вместо положенных трёх. И с некоторых пор чуть ли не единственной её отдушиной в череде офисных будней стала езда на байке. А не в сезон ей приходилось довольствоваться игрой на гоночном симуляторе.

— Ты сегодня не работаешь? — поинтересовалась она у Риты, чтобы прервать её расспросы.

Рита взглянула на часы и встала со скамейки.

— Работаю во вторую. В «Связьтелеком» поеду первым делом, а потом домой на работу. Курочки мои меня заждались…

Рита работала удалённо оператором на птицефабрике и могла смотреть на своих куриц день-деньской, чего Майя никогда не понимала. Ещё в детстве ей надоело смотреть не то что на куриц — надоело смотреть на Риту, которая смотрит на куриц. Мачеха всю рабочую смену переключала виды с телекамер, словно без её контроля автоматика питомника может выкинуть какой-нибудь фортель и загубить всё поголовье.

— Такси тебе вызвать?

— Не надо, я до остановки пройдусь.

Они попрощались, и Майя проводила Риту взглядом до поворота аллеи, а потом оглядела соседние скамейки. Поодаль миловалась парочка, не замечая ничего вокруг, а через две скамейки мальчик увлечённо ел мороженое. Больше поблизости никого не было, но Майю не отпускало чувство, что за ней наблюдают.

Она посидела ещё немного, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом резко обернулась. Так и есть — на параллельной аллее кто-то откровенно на неё пялился. Молодой парень смотрел именно на неё, ошибиться было невозможно. Издали он казался странно знакомым, как будто она знала его прежде, но давно не видела и забыла.

Увидев, что его заметили, парень нисколько не смутился. Напротив, он решительно встал со скамейки и направился прямиком к Майе. Он даже не стал искать проход между аллеями, а двинулся по газону через аккуратные поросли парковых растений. Ходить по насаждениям в парке было запрещено, и парень с каждым шагом увеличивал себе штраф, но это, казалось, нисколько его не заботило.

— Прекрасная погода установилась, вы не находите? — спросил он, когда подошёл вплотную к Майе и широко ей улыбнулся.

Она его узнала, наконец, и смотрела с удивлением. Это был друг Толика, фото которого совсем недавно произвело на неё такое неизгладимое впечатление. Вживую он не отличался от своего изображения, но его взгляд был совсем другим и никаких древних инстинктов в ней не будил — Дэн смотрел весело и с прищуром.

— Ты же друг Толика, — сказала она уверенно.

Он такого поворота явно не ожидал, но смутился всего на миг.

— А ты его подруга, и что? Могу я присесть рядышком?

Майя пожала плечами, и он сел, облокотившись на спинку скамейки.

— Только не заливай, что это случайная встреча, всё равно не поверю, — сказала она ему.

Она смотрела с усмешкой, а он неотрывно её разглядывал, будто стараясь запечатлеть глазами каждую чёрточку. Такое внимание было ей приятно, а если бы не ночные события, пустившие весь день наперекосяк, то было бы приятно вдвойне.

— Я и не собирался. Мы с Пантелеем вместе к тебе приехали. Он поднялся, а я внизу ждать остался. Очень уж познакомиться с тобой хотелось...

— Такой у вас был план? Думали, я знакомиться побегу сломя голову?

— Да не было никакого плана. Пантелей за тебя испугался, а я подвёз его по-быстрому. Хорошо, что ничего не случилось. Я, между прочим, так и не понял, что это был за переполох. Он, когда вышел, сказал — нормально всё с тобой. А что было-то хоть?

— Сказано же — нормально всё. Какие все сегодня заботливые!

Майя вздохнула. Волнуются за неё все, а реально помочь может только Кира. Да и то ещё неизвестно, получится у неё достать лекарство или нет.

— Я бы всю жизнь о тебе заботился…

— Ты знаешь меня три минуты! Что за подхалимство!

— А и правда, что это я… — Дэн улыбнулся. — Ты не думай, я не бабник какой-нибудь, на меня это вообще не похоже. Просто у меня ум за разум от тебя заходит…

— Судя по тому, что Толик о тебе рассказывал, это и впрямь на тебя не похоже.

— А что он обо мне рассказывал?

— Да всякое. Говорил, ты большой человек в Сопротивлении.

— Вот же трепло! А ещё сотрудничать хочет!

— Так это правда? Про Сопротивление?

— Я думаю, не стоит обсуждать подобные темы в общественном месте. — Дэн огляделся по сторонам, и Майя инстинктивно сделала то же самое. — К тому же мне совершенно не хочется говорить с тобой о таких вещах.

Дэн посмотрел ей в глаза с таким выражением, с каким смотрел со снимка. Сильный, брутальный мужчина. Молодой лидер Сопротивления. Один в один фото из коммуникатора Толика, даже лучше, потому что было понятно: никакой ретуши там не было и в помине.

Она выдержала его взгляд и спросила:

— Почему же? Я выгляжу недостаточно умной?

Он улыбнулся и вновь превратился в симпатичного паренька, совсем не похожего на правую руку какого-то влиятельного Василевса. Как у него это получается?

— Ты выглядишь так, что говорить с тобой хочется о другом…

— Ну вот, а говорил, что не бабник…

— Нет-нет, ты не поняла! Рядом с тобой мне хочется забыться на время, отдохнуть душой. Ты как оазис в пустыне. Как источник с ключевой водой, из которого хочется напиться в жаркий день… Понимаешь?

Майя понимала, потому что чувствовала нечто похожее. Рядом с Дэном ей было хорошо и спокойно. Она даже забыла на время о своих проблемах, но сейчас вспомнила и мысленно вздохнула. Кира может вот-вот объявиться, и обсуждать с ней дела лучше без посторонних.

— Мне пора идти, но если хочешь, увидимся как-нибудь…

Она нарисовала кодовый знак на браслете коммуникатора и протянула руку к коммуникатору Дэна. Виртуальная визитка скопировалась с одного устройства на другое. Майя улыбнулась на прощание, встала и пошла по аллее парка. Мальчик на скамейке покупал неизвестно какое по счёту мороженое, и Майя улыбнулась ему тоже. Настроение у неё улучшилось, и будущее уже не казалось таким мрачным и неопределённым.

В квартире она первым делом переоделась в домашнее и убедилась, что мороженое в морозилке закончилось. Она начала было править заказ для маркетплейса, как услышала входящий вызов из комнаты. Коммуникатор на руке никак не реагировал, словно входящий вызов его не касался. Майя поплелась в комнату, но вместо ожидаемого аватара Киры увидела странный серый квадрат с контуром человека по пояс, который поверг её в изумление.

Анонимный вызов с обезличенным аватаром был в принципе невозможен, поскольку программная оболочка «Связьтелекома» этого не позволяла. Любой человек при регистрации предоставлял своё изображение, и подменить его другим было нельзя. Потом можно было создать уникальный аватар и «прикрутить» к нему разные эффекты, видимые при личных контактах, но такие опции отключались при соединении с государственными службами. Когда входящий вызов был от государственной службы или автоматизированной системы, то отображалась соответствующая эмблема. А такого пустого аватара ей ещё видеть не доводилось.

Мелодия вызова продолжала играть, а Майя никак не решалась ответить. Наконец любопытство пересилило, она отключила видео и сказала, затаив дыхание:

— Да?

— Хай, принцесса! Побазарим душевно?

Мужской голос был ей незнаком.

— Это кто? Почему аватара нет? Я вас не знаю, о чём говорить?

Она разом выпалила всё, что крутилось на языке.

— Зови меня Джо. Связь левая, откуда аве взяться? И не выкай мне, будь проще. Мне тут птичка напела, что тебя ночью на измену высадило?

— Откуда вы… ты знаешь, что было ночью?

— Подруга твоя сказала, ты не догоняешь, походу…

— Кира? Почему сама меня не набрала?

— Не пыли, принцесса, ща тебе в цвете обрисую. Твоя подруга таблы тебе пробивала, ну ты в курсах по-любому. Я ей зачётные витамины выкатил, всё по-честнаку, и расценки у меня реальные. Так она нос воротит! Мне, говорит, фарма нужна от кумара, а ты свою задомовку сватаешь. Это у меня-то задомовка?! Нашла ботаника, говорю, да у меня весь товар — вышак! Короче, не сговорились мы с ней, такая ботва. Я легальной фармой не барыжу, но есть кое-что другое…

Майя поняла, что Джо — один из тех, через кого Кира искала ей лекарство. И если они не договорились, значит, у него нет того, что нужно.

— Не надо мне ничего. Откуда у тебя мой номер? Не поверю, что Кира его дала!

— А мне что? Залез ей в комут по-тихому и срисовал, с кем трещала.

— Я ей обязательно об этом расскажу! И для тебя последствия будут!

— Да ты гонишь, принцесса! — Джо расхохотался. — Я коннекчусь по-хитрому, так что и не мечтай. С тобой вот так же лялякаем... А ты клёвая, и халатик у тебя зачётный!

Майя спохватилась, попытавшись жестом закрыть видео, не понимая, как это сделать, если сама отключила его ещё до начала разговора.

Джо рассмеялся сухим неприятным смехом:

— Не махай руками, принцесса, так не улетишь!

Майя торопливо оборвала вызов и зачем-то выключила медиастену. На всякий случай. Она сидела в тишине и пыталась осмыслить новый для себя опыт. Получается, что существует скрытая видеосвязь? До сих пор она была уверена, что это невозможно. То есть, спецслужбы, наверное, при необходимости пользуются негласно такими технологиями, но чтобы какой-то Джо мог так же?..

Она в общих чертах рассказала о разговоре с Джо, тщательно выбирая слова, чтобы не дразнить ботов Сети, и отправила Кире голосовым сообщением. Через минуту от Киры пришло лаконичное «Понятно» и нахмуренный смайлик. Майе хотелось спросить, как продвигаются поиски, но она не стала этого делать. Если Кира ничего не написала, значит, пока никак. Время есть, надо ждать.